Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 34 – Груша Ерофеева

У неё есть семья и долг перед мужем. Но она выбрала свой комфорт, а не обязанности жены. Она согласна на меня в роли любовницы при её муже, если он не будет разводиться и тянуть её «в этот ужасный город». Но я не согласна быть «узаконенной» любовницей.

Есть еще кое-что страшное. И тайное. Мой самый главный позор.

Пора мои грехи вывалить на Кирилла. А там будь что будет.

Пусть он узнает сейчас. Возможно, ему будет легче принять решение и отказаться от меня.

Хуже, если он решит строить со мной семью и мне все равно придется признаться. И что тогда? Скрывать такое от чужих нормально. Скрывать от человека, с которым хочется прожить жизнь, недопустимо. Подло! Пусть лучше сейчас, пока еще возможно все отыграть.

Решаюсь ночью, в постели.

— Кирилл, я хочу, чтобы ты знал обо мне всё. О моих мужчинах. Если мы продолжим жить вместе... пусть между нами не будет тайн.

Он молчит. Слушает.

Сергея он знает. И понимает, что никаких чувств между нами не было. Я и сама не могу сказать, для чего я позволяла ему приближаться слишком близко. Наверное, от одиночества.

Я рассказываю про первого. Про своё, как мне тогда казалось, обдуманное решение. Оно привело меня в этот город.

— А иначе мы бы не встретились, — шепчет Кирилл.

— Да, иначе мы бы не встретились. Но здесь, в первый рабочий день со мной случилось... нехорошее случилось. Я делала репортаж со Дня ВДВ. Первое задание от редакции. Ездила с ними целый день на все мероприятия и потом осталась в их компании, и меня... взял силой мужчина. Я забеременела. И сделала аборт. На маленьком сроке. Но это была моя первая беременность. Поэтому у меня могут быть проблемы с зачатием. Врач сказала, особенно опасно, когда первая беременность прерывается. Об этом никто не знает. Но от тебя я скрывать не могу. Возможно, будет трудно забеременеть еще раз.

Кирилл долго молчит. И после выдает совсем неожиданное:

— Я не верю, что мужчина может изнасиловать женщину.

Не понимаю... о чем он... Женщин насилуют всегда, везде и просто в режиме нон-стоп. Правда, окружающие склонны винить именно женщин. Да, и он о том же.

— Если женщина действительно не хочет, то она и не позволит. Убежит, отобьется, позовет на помощь. А если она позволила, значит хотела, хоть и не признавалась.

Мы оба молчим. Он не расспрашивает. А мне не хочется больше откровенностей. Так и засыпаем, впервые без объятий.

Хм... отбиться мне метр с кепкой и неполными пятьюдесятью килограммами от почти двухметрового десантника, профессионального убийцы с боевым опытом?

Весь тот треклятый день я крутилась с вэдэвэшниками, с их элитой — героями-афганцами. Традиционное купание в фонтане, проезд по городу с флагами. Строчила в блокнот, записывала особо острые откровения, сказанные суровыми мужчинами через боль. Заголовки вставали в моем воображении один круче другого. После официальных мероприятий меня позвали посидеть с боевым братством в доме одного из них. Там-то и будет самый лучший материал для репортажа. О главном говорят не с трибун, а среди своих.

Я не боялась совсем. Только не их, прошедших через смерть. Они герои. Солдат ребенка не обидит. И почему я отнесла себя к детям?

Был один самый главный герой — с орденами. Огромный, с печальными глазами. Его слушали с особым уважением.