Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 79 – Груша Ерофеева

— Ушла и увела за собой лучших журналистов. — Вот, оказывается, в чём меня обвиняют.

Никого я не уводила. Они не бараны. Своя голова работает. У лучших обычно еще и самоуважение имеется. И оно не позволяет им "вставать раком".

С лёгким сердцем подписываю документы. Сжигаю мосты. Впереди неизвестность? Или много новых дорог?

Кирилл доволен. Оказывается, он очень страдал от моей круглосуточной занятости. И регулярная ночная работа за компьютером его сильно раздражала. Надо же... А мне казалось, он гордиться, что его жена известный журналист.

От невзгод и переживаний спасаюсь на даче.

Да, я буквально продавила это решение — купить дачу. Причем во время, когда многие от дач избавлялись, продавали за копейки и даже забрасывали. А мы купили — за две моих зарплаты, всего четыре соточки голимого песка и недостроенный, но вполне себе крепкий домик.

Дачный кооператив недалеко от города, в низинке между сопками и рекой. Места красивущие! Конечно, не такие как вокруг родного посёлка. Но у нас глухая тайга. Её красота не многим понятна. Здесь природа без нотки опасности, как в тайге. Она добрее.

Кирилл — заядлый походник. Он собирается с мужиками и уходит далеко. В горы, на сплав. А мне с ребёнком в многодневные походы путь заказан. Дворик возле дома и ближайшая к дому сопочка — вот и вся природа. Мы, конечно, и с сыном уезжаем на озера и ближайшие турбазы. Но сколько тех поездок за лето? Две-три.

Со временем и эти скромные поездки сходят на нет. Горят леса! Буквально с весны и до осени вокруг города всё полыхает. Чрезвычайная ситуация становится нормой. Ещё бы! На тушение пожаров выделяются огромные деньги из федеральных бюджетов. И там кормятся и большие акулы — чиновники федерального уровня, и рыбки-прилипалы. Многие греют карманы на пожарах. А значит, тайга гореть будет. Без вариантов. Даже во время дождей. Выезд из города в лес запрещён с весны до осени. Исключение только для дачников с членскими билетами.

— Да куда тебе дача с твоими-то руками, — пытается меня остановить мама. Но я же вижу — ей тоже хочется иметь кусочек земли.

Я действительно начинаю первый дачный сезон руками, буквально перемотанными бинтами. Кожа на кистях рук не просто в пузырях. Это сплошная рана. На сгибах пальцев глубокие незаживающие трещины. Но надеваю тканевые перчатки, сверху толстые латексные и лезу с наслаждением в землю. Удовольствие предоргазменное, уж простите. Через руки в землю словно уходит напряжение. Мне даже легче дышать. И, вопреки опасениям и несмотря на опасный контакт с землей руки резко идут на поправку.

Кирилл рвёт и мечет! Он дачу не хотел:

— Ты мне обещала, что ни одной грядки! Что мы тут всё в асфальт закатаем и поставим мангал!

Да что за дурачёчек!

Сын тоже упирается, тащим его на дачу силком. Ему оторваться на выходные от компьютерных игр трудно. Пришлось торговаться и я соглашаюсь на компромисс: на даче разрешаю Стёпке заваривать китайскую лапшу. Пища вредная. Но так он хотя бы на воздухе побудет.

Прооравшись, муж берется за мужские дела. Поставить забор. Поправить сгнившее крыльцо. А после принимается за строительство маленькой баньки. И успокаивается. Даже азарт появляется. К земле я его не привлекаю. Копать, полоть, поливать — это моё.