Книга Секретарша для миллиардеров, страница 58 – Адалин Черно, Tommy Glub

— А как вам моя мама? — спрашивает Настя невинно.

Дима откашливается. Наверное, все дело в том, что у Насти никогда не было примера отца перед глазами и в ее картине мира вполне нормально спросить у других мужчин, как им ее мама.

— Да, твоя мама очень особенная женщина.

Щеки горят. Делаю большой глоток вина, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

Приносят еду, и разговор переходит в более безопасное русло. Настя уплетает пасту, делится пиццей с мужчинами, хотя те отказываются. Но она настаивает, и они сдаются, берут по куску.

— Вкусно? — спрашивает она с набитым ртом.

— Очень, — кивает Дима, и она сияет.

Смотрю на них и чувствую, как что-то внутри тает. Эта картина — моя дочь и эти двое мужчин за одним столом — кажется такой правильной, что становится страшно.

— Мам, можно я пойду туда поиграю? — Настя показывает на детский уголок ресторана, где несколько детей играют под присмотром аниматора.

— Конечно, солнышко. Только недолго.

Она убегает, дракона оставляет на стуле, и мы остаемся втроем.

Молчание повисает над столом. Кручу в руках бокал, собираюсь с мыслями.

— Спасибо, — говорю наконец. — Вам не обязательно было тратить свой выходной на нас. На мою дочь.

— Лиза, — Саша наклоняется вперед, — не надумывай ничего. Мы не из вежливости согласились. Правда в том, что мы оба кайфанули от этого дня. Давно так не веселились.

— Он прав, — кивает Дима. — Твоя дочь потрясающая. Умная, живая, искренняя. Как ты.

— Вы ее даже не знаете...

— Но хотели бы узнать, — перебивает Саша. — Если ты позволишь.

Смотрю на них — такие серьезные, искренние. И понимаю, что они не играют. Им действительно важно это.

— Я не знаю, — честно признаюсь. — Все это... слишком сложно.

— Мы понимаем, — Дима накрывает мою руку своей. — Не торопись. Просто... не закрывайся от нас. Пожалуйста.

Его большая теплая ладонь на моей руке. Саша смотрит на меня с другой стороны стола с такой надеждой в глазах. И я киваю. Просто киваю, потому что слов нет.

— Мама! — Настя возвращается, раскрасневшаяся. — Там такие классные игрушки! И девочка Алиса, мы подружились!

Дима убирает руку, но тепло от его прикосновения остается.

— Это здорово, солнышко.

Она забирается на стул, прижимает дракона к себе.

— Это был лучший день! Спасибо, дядя Дима, дядя Саша!

И обнимает их обоих неловко через стол. Вижу, как мужчины переглядываются, и в их глазах столько тепла, что хочется плакать.

Мой лучший день тоже. И от этого становится одновременно счастливо и страшно.

Когда мы выходим из ресторана, на улице уже совсем стемнело. Настя засыпает на ходу, прижимая к себе плюшевого дракона. Она зевает так широко, что видны даже оставшиеся молочные зубки.

— Устала, солнышко? — глажу ее по голове.

— Нет, — упрямо мотает головой, но глаза уже слипаются.

Саша без слов берет ее на руки. Настя не сопротивляется, укладывает голову ему на плечо и закрывает глаза. Через минуту уже посапывает.

— Она тяжелая, я могу... — начинаю я, но Дима качает головой.

— Все в порядке. Он справится.

Идем к парковке молча. Саша несет мою спящую дочь бережно, придерживая ее голову рукой. Дима идет рядом со мной, нагруженный пакетами — моими и их собственными. Настя крепко спит, ее рука обвилась вокруг шеи Саши, и он так аккуратно идет, стараясь не разбудить ее.