Книга Секретарша для миллиардеров, страница 82 – Адалин Черно, Tommy Glub

В пять вечера звонит телефон. На экране высвечивается имя Димы, и я поднимаю трубку, слушая информацию, от которой внутри все обрывается.

— Дима? — выдыхаю я, и сердце пропускает удар. — Вы закончили? Вы едете домой?

В трубке повисает тишина. Не та, спокойная, что бывает при плохой связи, а тяжелая, звенящая, наполненная чем-то страшным. На заднем плане я слышу какие-то резкие голоса, шум, похожий на писк приборов.

— Лиза, слушай меня внимательно, — голос Димы звучит не так, как обычно. Он хриплый, сдавленный, будто он бежал марафон или… сдерживал крик. — Мы взяли их. Павлович и Егор у полиции. Все доказательства переданы. Тебе больше ничего не угрожает.

— Слава богу, — я оседаю на диван, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. — Я так волновалась… Когда вы будете? Настя спрашивает про ужин.

Снова пауза. И в этот раз она длится так долго, что у меня начинают холодеть руки. Я сразу же понимаю, что что-то не так, что-то случилось и прямо сейчас Дима не знает, как мне сказать.

— Дима? — спрашиваю я уже тише. — Что случилось? Где Саша?

— Лиза… — он делает глубокий вдох, и я слышу, как дрожит этот вдох. — Саша в больнице. Его ранили.

Мир вокруг меня качается. Комната, залитая теплым вечерним светом, вдруг теряет краски, становится серой и плоской.

— Что… что значит ранили? — шепчу я, не в силах осмыслить это слово. — Как? Насколько сильно?

— Павлович… У этой твари был пистолет. Мы не ожидали. Думали, он просто проворовавшийся трус, но когда его загнали в угол… — Дима замолкает, сглатывает. — Саша закрыл меня. Он полез вперед. Пуля попала в бок.

— Он жив? — почти кричу в трубку.

Мне становится так страшно, так чертовски страшно, что это реальность, что в этой жестокой реальности все может быть так плохо, как я и представить не могу.

— Жив. Сейчас идет операция. Врачи говорят… говорят, состояние тяжелое, но стабильное. Он потерял много крови.

Телефон выскальзывает из вспотевшей ладони, падает на мягкую обивку дивана. Я смотрю на свои руки и не узнаю их. Они трясутся так, будто у меня припадок.

Саша. Веселый, легкий, всегда улыбающийся Саша. Который сегодня утром пек блинчики и подбрасывал Настю в воздух. Который обещал вернуться к ужину.

— Лиза! — голос Димы из трубки кажется далеким. — Лиза, ты слышишь меня?

— Какая больница?

— Четвертая городская. Я здесь, в приемном. Но, Лиза, тебе не обязательно…

— Я еду, — обрываю я его. — Жди меня.

Сбрасываю вызов и вскакиваю. Ноги ватные, я спотыкаюсь о ковер, но удерживаю равновесие.

— Лиза? — мама выходит из кухни, вытирая руки полотенцем. Увидев мое лицо, она сразу все понимает. Улыбка исчезает с ее лица. — Что?

— Саша, — выдыхаю я, натягивая джинсы прямо в гостиной, не стесняясь. — В него стреляли. Он в операционной сейчас, я тоже должна поехать.

Мама ахает, прижимая руку ко рту.

— Господи… А Настя?

Я замираю. Настя. Она сейчас в бассейне, плещется с надувным кругом, счастливая и беззаботная.

— Не говори ей, — прошу я, хватая сумку. — Пожалуйста, мам. Придумай что-нибудь. Скажи, что они задержались на работе. Что я поехала им помочь. Не пугай ее.

— Конечно, — мама берет себя в руки, ее голос становится твердым. — Езжай. Я здесь со всем справлюсь. Вызови такси, не садись за руль в таком состоянии.