Книга Секретарша для миллиардеров, страница 84 – Адалин Черно, Tommy Glub

— Доктор? — хрипит Дима.

Врач смотрит на нас, выдерживает паузу, которая кажется вечностью.

— Все в порядке, состояние стабильно, — говорит он наконец.

У меня подкашиваются ноги, и Диме приходится подхватить меня, чтобы я не упала.

— Операция прошла успешно, — продолжает хирург. — Пулю извлекли. Органы задеты, но не критично. Потеря крови большая, но мы все возместили. Сейчас он в реанимации, отходит от наркоза. Ближайшие сутки будут решающими, но прогноз благоприятный.

— К нему можно? — спрашиваю я.

— Нет. Только завтра утром, и то ненадолго. Ему нужен покой.

Врач уходит. Дима опускается обратно на стул, закрывает лицо руками и издает звук, похожий на всхлип. Смесь смеха и плача.

— Живой, — повторяет он. — Слышишь, Лиза? Живой.

Я сажусь рядом, беру его руку в свои. Ладонь у него липкая, но теплая.

— Теперь все будет хорошо, — шепчу я.

Но внутри все еще холодно. Я понимаю, что эта ночь изменила все. Игры кончились. И сомнения вместе с ними тоже.

Когда Саша откроет глаза, я больше не буду бегать. Я скажу им все. Скажу, что Настя — их дочь. Неважно, чья именно биологически. Потому что сегодня я поняла: они оба — ее отцы. Один готов был умереть за друга, второй готов был перевернуть мир ради нас.

— Поедем домой? — спрашивает Дима через какое-то время. — Тебе надо отдохнуть. И успокоить маму.

— Нет, — качаю головой. — Я не уеду. Я останусь здесь. Вдруг он проснется? Вдруг что-то понадобится?

— Тебя не пустят, Лиза.

— Я буду сидеть под дверью. Мне все равно. Я не оставлю его одного.

Дима смотрит на меня долгим взглядом. Потом кивает.

— Хорошо. Тогда мы останемся вместе.

Он достает телефон, чтобы позвонить моей маме, а я прислоняюсь головой к стене и закрываю глаза, представляя лицо Саши. Его улыбку. Его глаза, когда он смотрел на Настю.

Ночь в больнице тянется бесконечно. Мы сидим на жестких пластиковых стульях, прижавшись друг к другу плечами. Тишина коридора нарушается лишь гудением ламп дневного света и редкими шагами дежурных медсестер.

Дима не спит. Он смотрит в одну точку на противоположной стене, и я чувствую, как напряжены его мышцы. Он все еще там, в той квартире, в моменте выстрела. Все еще винит себя.

— Выпей, — я протягиваю ему стаканчик с остывшим кофе из автомата. Гадость редкостная, но это единственное, что может хоть немного согреть.

Он берет стакан, его пальцы касаются моих. Ледяные.

— Спасибо.

— Тебе нужно поспать, Дима. Хоть полчаса.

— Не могу, — он качает головой, делает глоток и морщится. — Закрываю глаза и вижу, как он падает. Как кровь… — он замолкает, сжимая стаканчик так, что пластик хрустит. — Я должен был проверить ванную. Я, черт возьми, должен был знать.

— Перестань, — я беру его лицо в ладони, поворачиваю к себе. — Ты не ясновидящий. Ты спас нас. Вы оба спасли. Если бы не вы, эти люди добрались бы до Насти. Ты понимаешь это?

Он смотрит на меня, и в его глазах блестит влага.

— Я люблю его, Лиза. Как брата. Мы с детдома вместе, мы… мы одна семья. Если его не станет, часть меня умрет вместе с ним.

— Он не умрет, — твердо повторяю я. — Слышишь? Он сильный. И упрямый. Он не оставит нас сейчас, когда все только начинается.

Я кладу голову ему на плечо. Он обнимает меня, и так, в неудобной позе, под мигающей лампой, мы проваливаемся в тяжелое, поверхностное забытье.