Книга Секретарша для миллиардеров, страница 92 – Адалин Черно, Tommy Glub

— Настя, — зовет ее Саша, отставляя пустую чашку. — Иди сюда. Нам надо поговорить.

Сердце у меня падает в пятки. Я подхожу, сажусь рядом с Сашей, беру его за руку. Дима откладывает ноутбук, подходит и садится с другой стороны, на подлокотник. Мы окружаем ее, замыкаем круг.

Настя залезает на диван, садится по-турецки. Смотрит на нас серьезными серыми глазами.

— Вы куда-то уезжаете? — спрашивает она вдруг. Тихо, но так, что у меня внутри все обрывается.

Мы переглядываемся. Она боялась. Все это время она боялась, что сказка закончится.

— Нет, — твердо говорит Дима. — Никогда. Мы именно об этом и хотели поговорить.

Саша наклоняется к ней, морщится от боли, но игнорирует ее.

— Принцесса, ты помнишь, ты спрашивала про своего папу?

Настя кивает. Она теребит ухо плюшевого дракона.

— Мама говорила, что он не смог быть с нами. Что так получилось.

— Мама говорила правду, — продолжает Саша. — Но она не сказала тебе одного. Твой папа… он не знал о тебе. Он был далеко и даже не догадывался, что у него есть такая замечательная дочка.

Настя хмурится, пытаясь осмыслить услышанное.

— Как это — не знал? Разве папы не знают?

— Иногда взрослые совершают ошибки, — вступает Дима. — Большие, глупые ошибки. Мы с дядей Сашей… мы давно дружим с твоей мамой. Восемь лет назад мы были знакомы.

Настя переводит взгляд с Димы на Сашу, потом на меня. Я сижу, затаив дыхание, боясь вмешаться и все испортить.

— Мы уехали, — говорит Саша. — Думали, что так будет лучше для всех. Но мы ошибались. А когда мы вернулись и увидели тебя… мы поняли, что потеряли самое главное.

— Что? — шепотом спрашивает она.

— Тебя, — просто говорит Саша. — Настя, один из нас — твой папа. Настоящий. Тот, который не знал, но который теперь нашел тебя.

В комнате повисает тишина. Слышно только, как дождь барабанит по стеклу. Настя смотрит на них, ее маленькое личико напряжено.

— Кто? — спрашивает она. — Кто из вас?

Это тот самый вопрос. Вопрос, на который у нас нет ответа, потому что мы отказались его знать.

Дима спускается с подлокотника на диван, оказываясь на одном уровне с ней.

— Мы не знаем, котенок. И мы решили не узнавать.

— Почему? — она искренне удивлена. В ее детском мире все должно быть четко: черное и белое, папа и не папа.

— Потому что это неважно, — говорит Саша, сжимая мою руку так, что пальцам становится больно. — Потому что мы оба любим тебя. И мы оба хотим быть твоими папами. Не наполовину, не понарошку, а по-настоящему.

— Разве так бывает? — Настя смотрит на меня, ища поддержки. — Мам? Бывает два папы?

Я сглатываю ком в горле.

— Бывает, солнышко. Семьи бывают разными. Главное — это любовь. Они оба… они оба очень тебя любят. И меня.

Настя молчит, переваривая информацию. Она смотрит на Сашу — бледного, с повязкой под футболкой. Смотрит на Диму — сильного, большого, надежного.

— Значит, вы меня не бросите? — снова спрашивает она. — Даже если я буду плохо учиться? Или разобью вазу?

— Даже если ты разнесешь этот дом по кирпичику, — улыбается Саша, и в его глазах блестят слезы. — Мы будем ворчать, ругаться, но мы никогда, слышишь, никогда тебя не бросим. Мы потеряли восемь лет. Больше мы не отдадим ни дня.

Настя шмыгает носом. А потом делает то, чего мы не ожидали. Она откладывает дракона и ползет к ним. Сначала обнимает Сашу — осторожно, чтобы не надавить на бок.