Книга Телохранитель для мажорки, страница 54 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

— О, браво, — хлопает в ладони Никита. — Жаль сестра не видит, как ты её спасаешь. Она бы поплыла. Хотя, она и для меня вчера текла. Такая сочная у нас сводная сестра. Прямо пальчики оближешь. Да и киску тоже.

Пока Никита готовил, Дима успел отдать мне Ярославу на руки и показал головой идти к машине. Его челюсти ходуном, зубы скрипели. Мне взгляда хватило, чтобы понять, что сейчас будет.

Никита и Димон — родные братья. А Ярослава — их сводная сестра. И то, что сейчас происходит, даже врагу не пожелаешь. Потому что Димка... любит Яру. Сильно. А Никита использует мелкую, чтобы насадить брату. Думаю, все видят, что он её любит. И только сам Димон этого не признает.

Я положил Ярославу на заднее сиденье машины и вернулся к другу. Пятеро на одного — это слишком. Пусть у Димона и военная подготовка. И звание старший лейтенант в полиции. Но сегодня тут, он просто старший брат. Шум, хруст стекла, крики.

Я ринулся мгновенно. Один упал, другой пытался вытащить нож — не успел. Мне и самому разминка не помешает. У меня ежедневно под боком граната спит. Стоит вытащить чеку — и нас разорвёт. Я этого даже не отрицаю. Держусь из последних сил.

Потому что Марьяна оказалась совсем не такой, как я о ней думал в первый день. Да, мажорка, но... в ней так много искренности, теплоты, доброты. Пусть и скрывает она это за маской.

Через пару минут всё стихло. Только хриплое дыхание и глухие стоны тех, кто ещё не вырубился.

Никита лежал на полу, кровь текла из разбитой губы. Он смотрел на нас снизу вверх, но всё равно с блеском в глазах.

— Если хоть раз коснешься её… — Дима поднял его за воротник, — я тебя по одному пальцу буду ломать каждую минуту.

— А папочке что скажешь? Он не одобрит. Наругает тебя и вынесет выговор за то, что обидел любимого сыночка.

— Знаешь, — друг наклоняется к нему совсем низко, — лучше бы при родах умер ты, а не мать. Она была светлым человеком, а ты оказался дерьмом.

— Заткнись! — орёт Ник.

— А что такое, неужели больно от моих слов? Неужели в области груди у тебя есть всё-таки сердце? Потому что сейчас мне кажется, что там камень.

Он оттолкнул его от себя, плюнув на пол, и вышел из домика. Я последовал за ним. Как же я его понимал...

— Она будет всё равно защищать его, — глухо сказал Дима. А я лишь видел, как он скривился, словно откусил половину лимона. — Всегда его от меня защищает.

Я не ответил. Просто завёл мотор и выехал.

Дорога обратно казалась бесконечной. Фары выхватывали из темноты лишь куски асфальта и редкие дорожные знаки.

Я смотрел вперёд, а внутри нарастало одно чувство — злость. На весь этот дерьмовый мир, где такие, как Никита, остаются безнаказанными. На Диму, который всё равно будет винить себя, хотя по сути, он как старший брат сделал всё, чтобы защитить их обоих. И на Марьяну злюсь.

Потому что, пока я ехал спасать чужую жизнь, она там, одна, в глуши, способна на любую глупость.

И психовал, потому что знал, что как только я вернусь, спокойствия мне не видать. Но то, что она вышла сама в бар меня выбило из колеи. Совсем ненормальная. Я её придушу, как только найду. Устрою ей весёлую ночку.

Ногу вжимаю в педаль, газ в пол, а сердце где-то в пятках. Мотор рычит, стрелка тахометра краснеет, а я едва держу себя в руках, чтобы не разнести этот долбаный руль.