Книга Измена. Круиз для одинокой жены, страница 14 – Кира Арден

«Кто она? Катя, кто?!» — кричу я про себя, сжимая аппарат так, что пластик жалобно скрипит в ладонях.

Неизвестность сводит с ума хуже самой правды. Я падаю на подушки, сворачиваясь в тугой комок, и впервые за эти дни позволяю себе заплакать. Слезы текут по вискам, впитываясь в наволочку, и в этих слезах растворяется все: мой семилетний брак, мои надежды на тихое семейное счастье, горечь от предательства Игоря и та пронзительная, обжигающая нежность, которую я испытала на палубе в руках совершенно чужого мужчины. Мужчины, которого я сама же оттолкнула, выбрав правильность вместо счастья.

Оставшиеся два дня круиза сливаются для меня в один тягучий, серый кошмар. Я почти не выхожу из каюты, ссылаясь горничной на сильную мигрень, и заказываю еду в номер. Я боюсь встретить Артема. Боюсь увидеть в его глазах разочарование или, что еще хуже, ту самую пустоту, которой он отгораживается от мира.

Но на речном теплоходе невозможно спрятаться окончательно. В последний вечер, накануне прибытия в Москву, пассажиров собирают в центральном ресторане на гала-ужин. Я заставляю себя надеть черное платье, тщательно замазываю следы бессонницы и спускаюсь вниз, решив, что должна провести этот вечер достойно.

Зал переливается огнями, играет живая музыка, капитан произносит торжественную речь. Я сижу за своим столиком в углу, механически перебирая вилкой листья салата, и чувствую спиной его взгляд.

Артем сидит в центре зала. На нем безупречно сидящий темный пиджак, подчеркивающий разворот плеч. Лера, разодетая в блестящее платье, усыпанное пайетками, виснет на нем, постоянно смеясь и прижимаясь щекой к его плечу. Со стороны они кажутся идеальной парой из глянцевого журнала, но я вижу, как напряжена линия его челюсти, как механически он кивает в ответ на ее щебетание.

В какой-то момент Лера отвлекается на фотографа, и Артем поднимает глаза. Поверх десятков чужих голов, поверх звона бокалов и смеха он смотрит прямо на меня. В этом взгляде нет ни обиды, ни злости. Только глухое, тоскливое понимание. Он словно прощается со мной прямо сейчас, без слов, принимая мой выбор вернуться в свою разрушенную жизнь. Я едва заметно киваю ему, чувствуя, как к горлу подступает удушливый ком, и поспешно покидаю ресторан.

Утром Северный речной вокзал Москвы встречает нас проливным дождем. Небо, затянутое тяжелыми свинцовыми тучами, словно отражает мое внутреннее состояние. Пассажиры суетятся в коридорах, волоча чемоданы к выходу.

Я стою у трапа, кутаясь в тренч, и жду своей очереди на высадку.

— Вы все-таки решили вернуться в уравнение, Лена? — раздается за спиной знакомый баритон.

Я оборачиваюсь. Артем стоит в полуметре от меня. Без Леры, с небольшой дорожной сумкой через плечо. Его глаза непроницаемо-темны.

— Мне нужно поставить точку, Артем, — тихо отвечаю я, глядя ему в лицо, стараясь запомнить каждую черточку. — Сама. Понимаете? Не сбежать, не закрыть глаза, а посмотреть этому в лицо. Иначе я никогда не смогу двигаться дальше.

Он долго смотрит на меня, затем его губы трогает едва уловимая, грустная улыбка.

— Вы очень смелая женщина. Игорь идиот, если променял вас на дешевые интрижки.

Он протягивает руку. Я вкладываю свою ладонь в его горячие пальцы. На секунду его хватка становится болезненно-крепкой, словно он борется с желанием притянуть меня к себе, наплевав на всех вокруг. Но он отпускает.