Книга Древо Миров братьев Камковых. Том 2. Осколки, страница 78 – Денис Камков, Александр Камков

Иногда, когда он особенно долго смотрел на огонь, в его пламени он начинал видеть призрачные фигуры, лица, чьи-то глаза, смотревшие прямо в его душу и тогда он впадал в некий транс. Когда же его пинками и тычками приводили в действительность, он очень смутно помнил, что происходило в его голове в такие периоды. Воспоминания о минутах, а иногда, когда никого не было рядом, и часах, проведенных в таких трансах, тут же стирались из его памяти, оставляя после себя пленительные и зовущие, до сладкого замирания сердца, отголоски чего-то красочного, прекрасного, волшебного.

Он трясся в седле, вспоминая рано ушедшую из его жизни мать, которую он особенно ярко запомнил по их вечерним посиделкам, когда он, совсем еще ребенок, ложился под одеяло, а она читала ему волшебные сказки. Больше всего он любил слушать истории про мрачных колдунов и светлых волшебниках, о славных рыцарях, спасающих прекрасных принцесс и о простых деревенских юношах, оказывающихся вдруг великими магами или родовитыми принцами. В таких сказках он всегда болел за мрачных колдунов, хотя знал что в итоге, какими бы сильными они не казались вначале, какой-нибудь добрый волшебник, получающий удар за ударом по своей репутации на протяжении всей истории, все равно в конце победит.

Ему было обидно и досадно за них, и он ждал от матери, когда, наконец, она прочтет ему сказку, где блистательную победу одержит темный герой. Но мама улыбалась ему и говорила, что таких сказок не бывает, что добро всегда сильнее и всенепременно должно побеждать. Тогда он злился и отворачивался к стенке, накрываясь с головой одеялом, говоря ей, что очень хочется спать, а когда она уходила, он сам придумывал иные финалы всем, до этого услышанным от нее историям, где черные колдуны одерживают верх и побеждают добрых недотеп. Он представлял на их месте себя, придумывая сам, или вспоминая из других сказок заклинания, с помощью которых его темные герои становились еще сильнее и могущественнее, побеждая всех добрых и светлых волшебников и рыцарей скопом.

Яркая вспышка, прямо посередине пыльной дороги, заставила его очнуться от этих воспоминаний и зажмуриться, а старенькая кобыла резко остановилась и дико заржала, мотая головой и норовя сбросить седока и пуститься наутек. Мортос сжал ее бока сапогами, удерживаясь в седле, и до предела натянул уздечку на себя, от чего кобыла запрокинула голову и даже немного присела на задние ноги. Проморгавшись от ярких вспышек в глазах, он с недоумением уставился на нестерпимо ярко сияющую фигуру, появившуюся из ниоткуда, в их всеми забытом крае. А посмотреть было на что: высокий, статный человек, с ярко горящими первозданным огнем глазами, был закутан в алую мантию, по которой сполохами пламени струились письмена неизвестного Мортосу языка. Завитки их постоянно двигались, сплетаясь в знаки, и тут же распадаясь в причудливые узоры, чем-то напоминающие ему, когда-то виденные во времена его трансов узоры. Он вспомнил это только что, как только увидел знакомые его подсознанию образы, на мантии человека. Человека ли? Он уже не был в этом уверен. Сверкающая гарда хищного меча, увенчанный сверкающим рубином эфес, обсыпанные красными и желтыми драгоценными камнями ножны, высокие, прекрасной выделки кожаные сапоги, а главное пронизывающий взгляд его светящихся глаз, уже не давали ему шанса не только сдвинуться с места, но и даже подумать над этим или каким-то иным вопросом.