Книга Пыль и сталь, страница 146 – Илья Карпов

— Значит, пора мне с ним расстаться, – голос Карла Эльдштерна задрожал, – мой последний вздох не за горами. Говорят, под светом луны все дороги ведут темного эльфа в Пристанище. Если ты когда-нибудь окажешься там, спроси о ней. Лара, так она называла себя. Кажется, Лара Ламенмар. Она могла выжить в той бойне, и тогда ее путь лежал бы либо под землю, либо в Лунное Пристанище. Должно быть, сейчас она так же прекрасна, как в годы моей молодости.

— Если судьба заведет меня туда, постараюсь ее отыскать, – ответил эльф и тут же обнаружил себя в крепких объятьях.

— У тебя доброе сердце, этельдиар, – прошептал старый алхимик, хлопая его по спине. – Пусть боги будут к тебе милостивы.

Драм спрятал украшение во внутренний потайной карман и наконец покинул аптеку.

— Что ты так долго? Обменивался со стариком любезностями? Или с его милой племянницей? – Усмехнувшись, Игнат ткнул эльфа локтем. – Впрочем, неважно. Дело мы сделали, но в мешочке еще позвякивает несколько монет. Предлагаю избавиться от них в одном прекрасном кабачке, который, вот совпадение, находится как раз по пути обратно.

— Нас ждет Таринор.

— Не будь таким занудой! Таринор никуда не денется, на ночь глядя мы все равно никуда не пойдем, а вот расслабиться не помешает. Вдруг это наш последний поход в кабак? – Рыжий скорчил скорбную гримасу.

— Хорошо, но ненадолго. Нужно еще решить, как лучше использовать этот состав. Ты ведь надежно его спрятал?

— Надежнее не придумаешь. – Игнат похлопал себя по боку. – Нам сюда.

С этими словами он бодро зашагал прочь, и Драму ничего не оставалось, кроме как молча последовать за ним. Эльф думал о словах алхимика. Он не стал говорить старику, что Лара – это самое распространенное сокращение женского имени среди эльфов. Умолчал и о том, что «ламенмар» дословно означает «потерянный дом» и что это имя принимали многие его родичи, покинувшие подземный мир. Изгнанники, предатели, беженцы – они селились на поверхности, образовывали общины.

Быть может, когда-то ему самому придется стать Драмом Ламенмар, но в чем он был уверен, так это в том, что вероятность когда-нибудь отыскать ту самую Лару была исчезающе мала.

* * *

Между тем Таринор всеми силами старался занять время чем-нибудь полезным. Он успел проверить крепления наконечников копий, собрать нехитрые припасы, узнать у заглянувшего Бьорна, где по пути можно приобрести пару овец. И как только наемник наточил меч до нужной остроты, он вдруг осознал, что, кроме как смиренно ожидать возвращения компаньонов, делать ему больше нечего. По счастью, на этот случай у него была старая и полезная привычка – спать в любое подходящее время. Опустившись в глубокое уютное кресло, он быстро и незаметно для себя уснул.

Обычно Таринор не видел снов или забывал их сразу же после пробуждения. Но в последние ночи к нему снова и снова приходил один и тот же образ – нелепое и жуткое чудовище. Поначалу Таринор не придавал этому значения, принимая чудовище за очередной бессмысленный кошмар. Но с каждым разом сновидение становилось все более ярким и полным. Вот и теперь он осознал, что видит этот сон не впервые.

Диковинный Зверь предстал перед наемником во всей красе. Туловище его принадлежало не то волку, не то медведю, точнее разглядеть не удавалось – чудище будто скрывала дымная пелена. На могучих плечах находилось аж три вытянутые, словно змеи, шеи, каждая из которых оканчивалась безобразной головой. Одна из них, левая, принадлежала дракону, изрыгала пламя и клонилась к земле, что-то вынюхивая. Голова справа выглядела мерзкой пародией на человеческую, но походила больше на вытянутый череп, обтянутый кожей. Она выдыхала из оскалившегося рта ледяной воздух и озиралась по сторонам. Наконец, средняя голова имела косматую звериную морду, вроде львиной, с золотыми рогами, обагренными кровью. Эта голова возвышалась над другими и горделиво глядела вперед, когда чудовище вышагивало по пожухшей траве, распространяя вокруг дым и смрад.