Книга Пыль и сталь, страница 24 – Илья Карпов

— Проснись… Пора… Вставай…

Таринор вздрогнул, его трясли за плечо. С трудом разлепив отяжелевшие веки, он увидел рясу священника, а подняв голову, и обеспокоенное лицо отца Дормия.

— Пора, наемник, уже за полночь. Тебе стоит поторопиться, если еще не передумал.

— Ах да… Я, кажется, задремал, – высохшими губами пробормотал Таринор. – Чтение – дело утомительное.

— Надеюсь, я не зря потревожил покой этой нечестивой книги.

— Не зря. Кое-что полезное выудить удалось, но, о боги, каким же упертым нужно быть, чтобы читать такое постоянно!

— Человек, одержимый целью, способен на многое… – со вздохом проговорил священник и протянул наемнику ковш. – Вот, умойся перед уходом.

Тот зачерпнул руками воды и смыл с лица липкие путы сна. Ночную темноту в храме разгоняло только неровное пламя свечей, расставленных вокруг статуи. Таринор двинулся к выходу, силясь разглядеть путь в полумраке и при этом ни обо что не запнуться.

— К слову, а где его найти-то, дом этот? – спросил наемник у самого порога.

— Как выйдешь, поверни налево. Как доберешься до частокола, снова поворачивай налево и иди вдоль него, пока не окажешься у дома с заколоченными окнами. Если у тебя хороший нюх, учуешь запах серы. Ну, ступай, я буду молиться, чтобы Холар не оставил тебя.

— Спасибо и на этом, отец Дормий, – вздохнул Таринор. – Если чего хочешь пожелать напоследок, то пожелай, чтобы мы встретились снова.

Он оставил сумку в храме, взяв с собой только меч и фляжку с ядреным пойлом, отнятым у Кистеня. Такая крепкая жижа должна отлично гореть и может пригодиться.

Ночную деревенскую улицу освещал лишь белый лик луны, и только невидимые сверчки нарушали тишину металлическим стрекотанием. Таринор с удовольствием вдохнул прохладный свежий воздух и отправился на поиски дома Мирениуса. К счастью, после объяснений священника искать пришлось недолго.

В темноте частокол казался неприступной черной стеной. Вплотную к нему, словно облокотившись на эту стену, стоял неказистый домик с покосившейся деревянной крышей. Из трубы в ясное ночное небо тянулась тонкая струйка сизого дыма, а через заколоченные окна пробивался неровный свет.

Наемник подошел поближе и припал ухом к двери. Изнутри, вот удивительно, доносились голоса и смех и, Дормий не соврал, действительно тянуло серой.

Таринор медленно вытащил меч из ножен и вынул пробку из фляжки. Дверь не заперта, стоит выбить ее пинком, а после швырнуть фляжку в очаг – и вспыхнет так, что мало не покажется. Кто бы там ни засел, наверняка растеряются.

Молодецки размахнувшись, наемник пнул дверь, влетел в дом, сжимая в руке меч, вскинул было флягу… и оторопел.

Среди груды хлама: разбитых склянок, сломанных бочек и покосившегося книжного шкафа – посреди комнаты прямо перед разожженным очагом стоял покосившийся деревянный стол. А за ним на деревянных табуретках восседали двое диковинных созданий.

Голову первого, тощего, украшала пара длинных рогов и длиннющий нос. На морде второго, весьма упитанного, красовался мясистый пятачок вроде свиного, а из макушки торчали короткие кривые рожки. При этом у обоих имелись маленькие крылышки за спиной и кривые мохнатые ножки с раздвоенными копытцами, а роста в них было не больше, чем половина от человеческого. Таринор моментально вспомнил картинку из трактата, и по коже пронеслась неприятная дрожь. Черти, песья вошь…