Книга Пыль и сталь, страница 5 – Илья Карпов

В этот момент мимо пронеслось грязно-зеленое пятно. Гном тут же оказался на земле, сверху на нем восседал рычащий гоблин, яростно клацая зубами. Он уже склонился над обездвиженной добычей, готовясь вцепиться в теплую плоть, но тут его злобные глаза остекленели, и гоблин обмяк, пронзенный мечом.

Наемник отбросил скрюченный труп в сторону и помог нанимателю подняться.

— Песья вошь… – выдохнул он. – Вот теперь, кажется, действительно все.

— А-а… А что с теми двумя?

Северянин бросил короткий взгляд на окровавленные останки Бена с Джейком, хотя ему и так все было ясно.

— Мертвы. Если б эти дурни так не шумели и не ржали всю дорогу, не привлекли бы внимания гоблинов. А если бы сразу кинулись к нам – глядишь, остались бы живы. Вместе отбиваться легче.

— Что же… что же теперь делать? – спросил гном, оглядывая поле недавней резни. Привлеченные запахом, с округи начали слетаться вороны.

— Ну, для начала я бы на вашем месте вернул свои деньги. Мертвым они без надобности. А если брезгуете, могу заняться этим сам.

— А потом?

— А потом предлагаю добраться до ближайшего трактира и как следует там надраться. Выпьем за то, что остались живы. И за упокой душ этих болванов.

— Годится, – печально согласился гном и вздохнул, провожая взглядом нахальную черную птицу, опустившуюся на развороченное лошадиное брюхо. – О боги… Если б не ты, мне б точно… Напомни, как тебя звать? Никак не даются мне ваши северные имена.

— Таринор, – ответил наемник. – А северянин я не больше, чем те двое. Просто «северянин» звучит солиднее, чем «без роду и племени».

Гном хмыкнул, а Таринор направился к телам своих невезучих спутников, тихо напевая под нос:

— И нет пути домой тому, кто продал свой клинок…

Прости меня, Мерайя.

Худой человек в черном бархате сидит на краю широкой кровати, снова и снова повторяя эти слова. Его дрожащие руки сжимают белый платок, а на черных с проседью волосах покоится золотая корона в виде орла, раскинувшего крылья.

— Прости меня, Мерайя.

В мутном взгляде человека нет больше ни воли, ни гордости. Одно смирение. Он опускается на колени, опрокидывая стоящую рядом бутылку вина, и делает последний в своей жизни вдох.

— Прости меня… Мерайя…

Корона со звоном падает на мраморный пол.

* * *

Чертов сон. Достаточно редкий, чтобы не превратиться в навязчивый кошмар, но слишком частый, чтобы забыть о нем навсегда. Будто высшие силы раз за разом напоминают о том, что случилось семь лет назад. Видимо, есть в словах проповедников доля правды: боги действительно ненавидят наемников.

Таринор проснулся в тесной комнатушке и поежился от холода. Сначала заныло тело, напомнив о вчерашней бойне, а после заболела голова, не дав забыть о том, что было после.

Кажется, к вечеру начался ливень, а они с гномом как раз добрались до замка Висельное Древо, близ которого раскинулась деревушка. Там и обнаружился трактир с намалеванным белой краской дубом на вывеске. Потребовали выпивку, потом еще и еще… Должно быть, он сейчас на втором этаже. Удивительно, что после такой буйной попойки ему хватило сил раздеться и лечь в кровать, вместо того чтобы просто рухнуть на пол: пить с гномами – дело непростое.

Таринор пригладил растрепавшиеся темно-русые волосы, уже успевшие отрасти до плеч. Почесал щеку, покрытую густой щетиной, которая вскоре грозила превратиться в бороду. Ему вспомнились слова одной проститутки из Гирланда.