Книга Пыль и сталь, страница 54 – Илья Карпов

— И что с ним стало? Заболел и умер? Несчастный случай?

— Не думаю, что произошедшее с ним было несчастным случаем. Мне рассказали так. На следующий день во время семейной трапезы он вдруг замер, посинел и схватился за шею. Все решили, что он подавился, ринулись на помощь, но замерли как вкопанные: изо рта у него вылез паук, а потом пауки полезли из ушей, глаз и носа. Их становилось все больше, они покрыли все его тело, пожирая заживо, пока, наконец, от него не осталась только одежда. Тогда они исчезли, словно их и не было. И то были не простые пауки: на их черных брюшках сияли четыре красные точки. Такие носит лишь арун эхайн – священный символ Уларуна, самый ядовитый паук Аркобанда.

— Да уж, жутковатая история, – сплюнул Таринор. – Но не думай, что я вот так сразу уверую в ваших богов. На верность Уларуну я не присягал, значит, мне ничего не грозит. Верно?

— Попробуй оскорбить его. Если из ушей не полезут пауки, значит, не грозит, – с улыбкой ответил Драм.

— От твоего подземного юмора мне не по себе.

Эльф рассмеялся.

— На поверхности ведь тоже есть свои боги? Наверняка у людей их не меньше, – сказал он, еще раз взглянув на небо.

— Ага. Иногда мне кажется, что их даже больше, чем следовало бы. И ни один из них не сделал мне ничего хорошего. Плохого, в общем-то, тоже. У меня с ними, так сказать, нейтралитет. Я не трогаю их, они – меня. И все довольны.

— Мне этого не понять. С самого детства меня учили, что все в мире подчиняется богам, поэтому…

— А меня некому было учить. Так что я научил себя, что сам выбираю дорогу и смотрю под ноги, чтобы не оступиться. Такова моя, если угодно, жизненная философия, – с мрачной усмешкой произнес наемник.

— Мы из разных миров, Таринор, – пожал плечами эльф после недолгого молчания. – Однако боги влияют на всех, хотим мы того или нет. И это моя жизненная философия.

— Ладно тебе, не кипятись. Каждому бродяге своя дорога. И каждая может привести к чему-то интересному.

Так и вышло: к ночи следующего дня они увидели впереди огни Алого Брода, каменной крепости над рекой, через которую проходил тракт.

— У тебя острый глаз на темноту, Драм, – обернулся к эльфу наемник. – Что видишь?

— На стенах знамена. На них… красная зубчатая стена на желтом фоне.

— Верно, знак Дома Редхерстов. А что скажешь о самой крепости?

— Три этажа, на башнях люди. Ворота закрыты, их охраняют два человека. Один из них ковыряет в носу, а второй…

— Ну, это нам уже знать не обязательно, – прервал его Таринор. – Идем, отсюда нас не заметят.

Наемник свернул с дороги, и эльф последовал за ним. Вскоре они уже были достаточно далеко, чтобы огни крепости на мосту стали совсем крошечными. Шумящая впереди река отражала лунный свет серебряными бликами. Как знал Таринор, она не была особенно глубокой в это время года, да и до другого берега было чуть больше полутора десятка футов.

— Предлагаю перейти сейчас, а потом погреть ноги у костра, – предложил наемник, снимая сапоги. – Идем быстро, но осторожно: течение здесь бурное, а вода холодная. Постарайся сохранить равновесие, смотри, куда ставишь ногу, если нет желания схлопотать лихорадку.

Но несмотря на предостережения наемника Драм все равно едва не упал в воду.

— Под землей такая бурная вода – редкость, – пояснил отчего-то повеселевший эльф, выходя на берег.