Книга Песнь войны, страница 10 – Илья Карпов

Казначей даже никогда не пытался жениться, полагая, что это лишь прибавит ему забот, коих у него и так немало. И, конечно, Явос гордился тем, что пережил уже трёх королей. В последнее время, правда, он опасался, что переживёт и четвёртого, настолько плох был Эдвальд Одеринг. Эти опасения разделял и Кавигер. Они общались так, что никто при дворе не смог бы заподозрить их в сотрудничестве. В ход шли незаметно передаваемые записки, короткие встречи, послания, что верные им люди оставляли в условленном месте. Это помогало Дэйну быть в курсе всего происходящего при дворе, а Явос, как он сам говорил, мог не беспокоиться насчёт будущего «своих людей», как он называл тех, кто добывает информацию для старого казначея. Изредка им удавалось встретиться и поговорить о деле лично. На этот раз Явос заглянул в покои командующего под предлогом обсудить расходы на гвардию в связи с начавшейся войной.

— День добрый, сир командующий, — казначей как всегда обряженный в длинный чёрно-белый костюм с серебряной вышивкой, широко улыбался, а его серебряно-седые волосы, как всегда, были собраны пучком на затылке.

— Добрый, господин верховный казначей. Наверное, добрый, — Кавигер попытался улыбнуться, но у него ничего не вышло. — Вы по делу или из праздного любопытства?

— Вы ведь знаете, что если бы не моё любопытство, то у нас и не было бы никаких дел, сир командующий, — старик закрыл дверь, и улыбка тут же покинула его морщинистое лицо с выдающимися таммареновскими скулами. — Здравствуй, Дэйн. Полагаю, раз уж мы покончили с этим бесполезным официозом, то можем перейти к сути.

— Согласен, Явос. Мне самому уже порядком осточертело делать вид, что всё хорошо, когда вокруг творится чёрте что.

— Что ж, с одной стороны, я весьма доволен, что королевские пиры и пышные турниры с богатыми призами исчезли как явление. Все эти застолья и празднества видятся мне диким хищным зверем, чья пасть откусывает от казны кусок за куском. Но с другой, разумеется, я не меньше твоего обеспокоен этим безобразием. Эдвальд с каждым днём выглядит и размышляет всё хуже.

— Так тебе удалось что-то выяснить? Чем болен король?

— Ох, Дэйн, — старик провёл пальцами по длинному тонкому носу, чей крючковатый кончик делал его похожим на птичий клюв. — Я пришёл к выводу, что король ничем не болен. Я бы сказал, что его намеренно травят, однако дегустаторы исправно выполняют свои обязанности. Более того, каждый из них раз в месяц заказывает новый костюм, потому как прежний становится мал.

— Стало быть, если его травят, то яд подсыпается не на кухне, а уже на столе… — задумчиво проговорил Дэйн.

— Признаться, не думал об этом, — Явос направил пытливый взгляд тёмно-карих глаз на стол, нахмурил тонкие брови и продолжил. — Но… Можно ли допустить, что за этим стоит королева? Ведь лишь она бывает с Эдвальдом наедине во время трапезы. Или, возможно, Мерайя, его дочь?

— В последние недели он чаще ужинает с патриархом. Быть может, это он пытается отравить короля?

— Увы, за патриархом проследить я не могу. Он, похоже, вознамерился обновить добрую половину служителей Церкви и под роспуск попали, в том числе, и мои люди. Словно бы он знал о них. Теперь понадобится время, чтобы восстановить звенья цепи.

— Время, которого у нас нет, — вздохнул Кавигер.