Онлайн книга «Песнь войны»
|
Мысленно усмехнувшись этой мысли, архимаг перевёл взгляд на другого участника переговоров, лорда Мейтона, человека с нездоровым цветом лица и стеклянным взором, направленным куда-то в стол. Время от времени он бросал короткий, едва заметный взгляд на мертвеца в измятом нагруднике, после чего вновь глядел в никуда. Позади него стоял лысый старик со светлой, закрученной в тугую косу, бородой. Одежда выдавала в нём служителя церкви, а исполненный ненависти взгляд, направленный на живых мертвецов за спиной архимага, был таким, что, наверное, испепелил их на месте, если бы только боги даровали священнику такую силу. Если лорд Глайд представил своего спутника как придворного мага Ваора, Заклинателя скал, то священник же, положив руку на плечо вздрогнувшего от этого лорда Мейтона, представился сам как Улен, епископ Биргинхема. Эльфийский генерал высокомерно промолчал, напустив на себя надменный вид, будто согласившись участвовать в переговорах, он уже сделал всем одолжение. — Объявляю начало переговоров, — произнёс лорд Эорандил и мягко опустился на стул. — Итак, архимаг Вингевельд, прошу изложить ваше видение происходящего. Насколько нам известно, вы опустошили Южный край, истребили множество поселений, но не взяли ни единого города и не разрушили ни единой крепости. Многие присутствующие здесь считают вас завоевателем, но я бы, скорее, счёл вас опустошителем. Вы не устанавливаете свою власть, лишь оставляете за собой пепелища и смерть. Кто же вы? Вингевельд не стал подниматься с места, хотя, вероятно, регламент переговоров того требовал. Вместо этого он оглядел присутствующих и заговорил. — Вы, безусловно, правы, — начал архимаг. — Я не завоеватель. Завоеватели питают свои низменные желания и, главным образом, жажду обладания. Земли, богатство, женщины… Цели могут быть разными, но суть одна — кормление неуёмного и ненасытного зверя, который есть в каждом из нас. Зверь этот желает лишь отнимать и владеть. И ради этого завоеватель бросает в горнило войны всех, кого может, не щадя никого. Ни безусых юнцов, ни седых старцев, ни дев, ни старух, ни пеших, ни конных. Все служат утробе ненасытного зверя. И крестьянин, выбивающийся из сил на поле, чтобы вырастить хлеб для солдат, и кузнец, кующий мечи и доспехи каменеющими от усталости руками. Но рано или поздно завоеватель покинет этот мир. Он испустит последний вздох, а люди, наконец, вздохнут спокойно. Да, рано или поздно появится новое ненасытное чудовище, которое неизбежно захочет отнимать и владеть, использовать и преумножать. Из таких периодов войн и мира и состоит наш мир. Во всяком случае, сейчас… — Пока я вижу, что этот зверь движет и вами, — прозвучал недовольный голос епископа. Архимаг приложил усилие, чтобы не улыбнуться. Он рассчитывал на такой вопрос и специально перешёл к общим и малозначащим фразам, которые можно было бы перебить. Изобразив на лице притворное недовольство, он продолжил: — Мной движет разум. Холодный расчёт, который в отличие от зверя не требует постоянных жертв. Разум — не костёр, которому нужно всё больше и больше топлива. Это хищник, сосредоточенно идущий к цели, который успокаивается лишь достигнув её. Предвкушая следующий ваш вопрос, скажу, что о моих целях вы догадаетесь сами, если будете достаточно терпеливы, чтобы слушать дальше и не перебивать. |