Книга Песнь войны, страница 111 – Илья Карпов

— Если думаете, что пустые угрозы…

— Они не пусты, — спокойно проговорил Вингевельд. — Сейчас моя цель — пополнение армии. Любые силы, посланные против меня, будут разбиты и лишь увеличат численность моих солдат. Армия мёртвых не нуждается в фураже, отдыхе и воодушевлении. Если обещаете не выступать против меня и не тратить моё время, если вам дороги жизни ваших воинов и крестьян, я обещаю оставить ваши земли в покое. Сейчас моя цель — Энгатар, и я достигну её, вопрос лишь во времени. Если вы готовы присоединиться к новому миру, я не потребую ни клятв верности, ни преклонения колен. Вашего честного слова будет достаточно.

Лорд Глайд опустился на место и принялся о чём-то перешёптываться с придворным магом Веором. Лорд Эорендил задумчиво изучал стол, а лицо священника Улена искажала гримаса ненависти. Халантирцы вполголоса переговаривались о чём-то по-эльфийски, причём один светловолосый эльф из свиты генерала был явно не согласен с ним, но после того, как генерал повысил голос, ему пришлось покорно замолчать.

— Мы не изменим свой путь, — вдруг произнёс генерал Аргелет с жутким акцентом, делавшим его речь едва понятной. — силы Халантира отступают из Энгаты. Это больше не наша война.

Сказав это, эльф со свитой направился к выходу.

— Разумный выбор, генерал, — одобрительно кивнул архимаг. — Возможно, позже, когда я сделаю Энгату лучшим местом, чем сейчас, вы решите присоединиться ко мне.

Ни один из эльфов даже не обернулся на эти слова, и вскоре занавесь закрылась за последним из них.

— Перед ликом богов и людей, Троих и многих, — вдруг взревел священник, — я, Улен, епископ Биргинхема, клянусь, что ваши ужасные намерения никогда не воплотятся в жизнь! Пока я дышу, я буду отправлять на плаху и костёр тех, чьи безумные планы угрожают самому Мирозданию! Ваши омерзительные практики противны самой сущности мира и противоречат круговороту жизни и смерти!

— Это лишь необходимая жертва, — невозмутимо перебил его архимаг. — Для меня более отвратительно, что вас, по-видимому, куда больше устроило бы, если бы я не оживлял мёртвых, а умерщвлял живых. Если бы моя армия состояла из живых людей, а мои противники, с вашего благословения, превращали их в мертвецов. И кто же из нас более жесток?

— Некромантия задерживает часть души в разлагающемся мёртвом теле, — злобно процедил епископ. — Не даёт ей вознестись в небесные чертоги и обрести покой. Если бы души могли кричать, ваша армия была бы армией тысячи стенаний.

— Двух тысяч, — заметил Вингевельд. — Моё войско сейчас состоит из двух тысяч воинов. Примерно.

— Две тысячи искалеченных душ, запертых в гниющей мёртвой плоти…

— И всё же я нахожу это более милосердным, чем все те мясорубки, устроенные во имя богов, королей и лордов.

— У магов всегда было искажённое понимания мира.

— Вероятно, владение магией позволяет чувствовать себя хозяином своей жизни, не уповая на помощь так называемых высших сил, — улыбнулся архимаг. — Вопрос лишь в том, уверены ли вы в своих силах так же, как я уверен в своих?

— Вы всего лишь человек. Или же вы стремитесь уничтожить мир, чтобы самому стать правителем руин? Богом пепелища? Властелином ничего?

— Не стоит судить меня по своей мерке. Как я уже сказал, мной движет не жажда власти или богатства. Лишь идея и вера в лучшее завтра для этого мира. Я вовсе не собираюсь обращать добровольных союзников в мертвецов, вы же, напротив, готовы пожертвовать ими ради безнадёжной борьбы. Присоединитесь ко мне — и спасёте тысячи жизней. Те же, кто хочет послужить жертвой, лечь в фундамент нового мирового устройства — я с радостью исполню их желание.