Книга Песнь войны, страница 3 – Илья Карпов

У мальчика перехватило дыхание. Не смея издать ни звука, он исследовал новые способности, слыша лишь оглушительное биение собственного сердца. Но в тот самый момент, когда он почти собрал воду в дрожащую крупными волнами сферу, дверь распахнулась.

На пороге стоял лорд Лонлинг и его взгляд был полон горечи. Водяной шар выплеснулся прямо под ноги мальчика, окатив его брызгами. Отец ушёл, не сказав ни слова, а Гевину той ночью едва удалось уснуть.

Когда он проснулся, солнце уже поднялось высоко. Никто не разбудил Гевина на завтрак, никто не отправил его на занятие по истории или упражняться с мечом. Мальчик спустился в холл, где за столом с задумчивым лицом сидел отец. Увидев сына, он неожиданно улыбнулся и сказал, что вечером отвезёт его на Вальмору, чтобы тот мог учиться в Академии и стал настоящим магом. Счастью Гевина не было предела. Он бросился отцу на шею и крепко обнял его, не замечая, как колотится сердце лорда.

Мальчик сидел у пристани, с нетерпением наблюдая, как кроваво-красный шар медленно исчезает за горизонтом. Он слышал шелест волн и представлял, что это шипит раскалённое солнце, погружаясь в воды Закатного моря. Наконец, последние лучи канули в пучину, и остров Лоун окутала тьма.

Вскоре пришёл отец. От него крепко пахло вином. Положив руку на плечо сына, он сказал одно единственное слово: «пора», но, вопреки ожиданиям Гевина, они прошли мимо величественного корабля, чьи алые паруса всё так же оставались свёрнутыми. Вместо этого лорд Лонлинг привёл его к скромному судёнышку с единственным косым парусом и парой вёсел, которое стояло у крутого каменистого берега в стороне от пристани. Там их уже ждали двое. Неровный свет медного фонаря на мгновение осветил их лица, и мальчик узнал тех самых верных отцу рыцарей, что были с ними в тот страшный день.

Гевин с отцом шагнули на борт, а один из рыцарей оттолкнулся веслом от скалы. Лодка качнулась и отплыла. Море в ту ночь стояло удивительно спокойным, не было слышно даже неугомонных чаек, хоть в лодке, кроме людей, стояли бочки с припасами. Путь предстоял неблизкий, вот только зачем отец выбрал столь скромное судно? На таких выходили в море рыбаки, чтобы доставить к лордскому столу свежих угрей.

Однако Гевина слишком сильно охватило предвкушение, чтобы задумываться об этом. Он провожал взглядом берег родного острова, пока последние тусклые огоньки окон замка не растворились в темноте. Тогда переполненный благодарностью мальчик вдруг крепко обнял отца, но тот не шелохнулся. Лорд Лонлинг положил руку сыну на голову и тихо проговорил: «прости».

В то же мгновение что-то резко дёрнуло Гевина назад. Он и не понял, что произошло, мир потерял очертания, превратившись в темноту, боль и страх. Мальчик отчаянно отбивался, но вскоре обнаружил, что его локти и колени упираются во что-то твёрдое, а что-то острое и холодное впивается в ноги и спину. Потом всплеск и тишина.

Ледяной холод просачивался в ботинки, а невидимые стены вдруг сделались влажными. Гевин провёл по ним рукой и оцепенел от ужаса. Он сидел в бочке. А бочку выбросили в море. И камни, на которых он сидит и которые сейчас заливает ледяная вода, медленно тянут его на дно.

То самое море, которым он любовался с берега все эти годы, теперь медленно убивает его, заключает в холодную могилу, из которой нет выхода… От страха и безнадёжности из глаз мальчика солёным ручьём полились слёзы. Он не мог поверить, что это не кошмар и всё происходит наяву, кричал так, что звенело в ушах, но никто не слышал этих криков. «Отец! Почему? За что⁈» — пропитанные ужасом и болью вопросы оставались без ответа.