Книга Песнь войны, страница 47 – Илья Карпов

На последних словах речь бога-странника приобрела ехидный оттенок.

— А то я никогда никому не помогал по доброте душевной?

Асмигар вздохнул, хотя Таринор думал, что богу вообще не нужно дышать. К тому же он только что поймал себя на мысли, что и сам не дышит. Наверное, для мёртвых это неудивительно, но прежде в таком состоянии наёмник не бывал, а потому сравнить было не с чем.

— Да и стоит ли меня судить? — продолжал наёмник. — Жизнь такая у меня… Была. Как потопаешь, так и полопаешь.

— И не поспорить, — подмигнул бог-странник. — Признаться, мне такая философия близка как никому. И всё же… Знаешь, что случилось со старостой Бедобором после того, как ты выгреб у него последние деньги?

— Не знаю и не слишком горю желанием знать.

— Но и помощь твоя порой людям боком выходит. Прошлой зимой в Гирланде ты впускал в Красный дом монастырских послушников. На них донесли настоятелю, и им знатно за это прилетело.

— Думаешь, они без меня не нашли бы способа? Уж если и предаваться разврату, то в приличном заведении, а не с портовыми девками, которые за жизнь повидали больше моряков, чем прославленные корабли королевского флота… А Драм с Игнатом? Им моя помощь тоже боком вышла?

— Ох-хо-хо! — засмеялся Асмигар, и Таринору совсем не понравился этот смех. — Знал бы ты, в какое дерьмо они попали твоей милостью! Впрочем, если бы не ты, боюсь, им бы всё равно пришлось несладко. Но вот если вспомнить Бьорна…

— Чёрт бы тебя побрал… — наёмник отвернулся, стиснув зубы. — Я ведь не бог и не могу знать, куда всё приведёт!

— Но ты польстился на жирный куш. Как тогда, пойдя телохранителем к Эдвальду Одерингу. Мятежникам вообще свойственно делить шкуру неубитого медведя и щедро сыпать обещаниями, которые он обязательно выполнит. Но лишь когда добьётся победы. А если те, кому он обещал, до неё не доживут, так даже лучше! С тобой вообще вышло удобнее некуда: ты ушёл сам.

— Это и есть моё посмертное наказание? — развернулся Таринор, повысив голос. — Вечно слушать, как ты указываешь на мои ошибки в жизни?

— Разве я назвал это ошибками? — Асмигар поднял бровь. — То, что сначала кажется неправильным, может оказаться самым верным решением в жизни. А то, к чему стремишься и прикладываешь все силы, может быть твоей величайшей ошибкой. К слову, если считаешь это наказанием, то поверь, оно не самое худшее. Сомневаюсь, что ты бы предпочёл корчиться в пасти одного из порождений Бездны. Или провести вечность в кандалах на службе какого-нибудь повелителя Ада. Или же вот, моё любимое: беспрестанно сражаться на Вечном поле битвы Нердеса! Удивительно, но некоторые и вовсе считают это наградой. Как если бы пахарь, ежедневно выбивающийся из сил за плугом, больше всего на свете желал бы после смерти вечно вспахивать небесные поля.

— А если он в самом деле любит пахать?

— Тогда ему стоит в самом деле пересмотреть свою жизнь. Ты, Таринор, в любом случае не пахарь и не воин. Ты плут, хитрец и приспособленец. И всю жизнь любым способом стремишься избежать как честного труда, так и славной гибели в бою.

— Желание избежать смерти делает меня особенным? По-твоему, мне следовало самому насаживаться на чужой меч?

— По-моему, ты слишком дерзок для мертвеца, разговаривающего с божеством. Да ещё к тому же в гостях, — заметил Асмигар. — Нет, держаться за жизнь — это неудивительно для человека. Вопрос только в цене, которую ты платишь за это. К слову, ты не задумывался, почему детство для тебя как в тумане?