Книга Песнь войны, страница 55 – Илья Карпов

— Ну-ка язык попридержи! Кто б ты там ни был. Негоже так про Старого Эйвинда! Он с богами разговаривает!

— А где ж он сам? — Таринор старался удержать смех, вспомнив об Асмигаре. — Небось, поболтать с ними вышел?

— Сейчас его дождёмся, сам увидишь, — рыжий широко улыбнулся. — Он из твоей шкуры ремней наделать хотел, да всё ждал, пока оживёшь.

— Не дождётся. Не упырь я. Когда ваш старый мудрец явиться думает? Мне б перекусить не мешало, да и выпить тоже. Во рту как кошки нагадили.

Рыжий присел за стол, стараясь держать нож направленным на наёмника, но долго так просидеть он не смог и опустил руку на колено. Таринор пытался спросить, что это за место, далеко ли до Энгатара или, хотя бы как, зовут обладателя рыжей бороды, но его собеседник наотрез отказывался что-либо говорить, повторяя только, что следует дождаться пресловутого Эйвинда. Через некоторое время рыжий откровенно заскучал и забарабанил пальцами по столу. Потом принялся втыкать нож в пол, доставать оттуда и снова втыкать. При этом на лице у него было выражение невыносимой скуки.

— Слушай, а где мои вещи? — встрепенулся наёмник.

— Какие ещё вещи? — отозвался рыжий.

— Дорожная сумка, с припасами.

— Не было никакой сумки.

— Как же это так? Небось, себе прибрали?

— Эй, мы тебе не воры какие! — рыжий пригрозил ножом. — Если б при тебе что и было, то подле тебя б и лежало. Так что не трепыхайся, дождись Эйвинда. Он разберётся, что с тобой делать.

Решив, что без пресловутого Эйвинда здесь, судя по всему, и по нужде ходить не принято, Таринор развалился на скамейке. Покинуть это место самостоятельно он всё равно не мог, а потому самым разумным было просто отдохнуть.

Таринор приободрился. Здешний говор хоть и звучал непривычно, но был вполне понятен, а значит это место не столь далеко от Энгаты, и как только он найдёт способ уйти, сможет туда добраться. Оставалось только дождаться местного мудреца. К счастью, ждать пришлось совсем недолго: дверь распахнулась, и в дом ввалился неопрятного вида старик. Бело-серая рубаха его была перемазана чем-то зелёным, а распознать цвет потёртого шерстяного плаща уже и вовсе было нельзя. Образ дополняли морщинистое лицо, сурово нахмуренные кусты бровей и длинная серо-седая борода, заплетённая в несколько кос.

— Эйвинд, певец богов! — воскликнул рыжий. — Вот, гляди! Упырь-то твой очнулся. Убежать пытался, да только я его мигом скрутил…

— Дурень! — оборвал его хриплый, но ещё крепкий голос старика. — Герда мне всё рассказала. Ты медовуху хлебать отправился вместо того, чтобы делать, что велено. Бедная девка запыхалась, пока до меня добежала, добро, что я клевер неподалёку резал. В самую чащу не пошёл, как знал.

— Но упыря ж я схватил! Вот только чудной он какой-то.

— Потому что я не упырь вовсе, — мрачно проговорил Таринор, отчего старик резко повернулся и вгляделся в полумрак, а лицо его вытянулось от изумления. — Да, разговариваю складно, глотки не грызу, кровь не пью. Что там ещё про упырей говорят?

— А кто ж ты тогда такой будешь? Столько времени пролежал, что мертвец, а теперь встал как ни в чём не бывало.

— А вот на это есть любопытная история…

— Не слушай его, Эйвинд! Зубы заговаривает, нечисть! — не унимался рыжий. — Давай-ка я его лучше за топором схожу, а?