Книга Песнь войны, страница 56 – Илья Карпов

— Ты вообще ступай прочь! — рявкнул старик. — Сам справлюсь.

К удивлению наёмника, услышав эти слова, рыжий покорно встал и вышел из дома, не проронив ни слова. Хоть и вид у него был недовольный.

— Ладно, теперь рассказывай, — вздохнул старик. — Только не думай штуки свои проворачивать. Кто б ты ни был: упырь, трясинник или страхолюдная болотница, тут на стенах кругом знаки, а на мне амулет из медвежьего пузыря. Так что в пыль рассыпешься быстрее, чем за горло меня цапнешь.

— Ох… — наёмник потёр глаза. — Значит, с богами разговариваешь? Тогда должен знать Асмигара? Бог-странник, блуждающий по мирам, лесам, полям… И ещё чёрт знает где.

— Знаю, знаю, — сощурился старик. — Как не знать. Он зовётся богом-прохвостом. Некогда украл у Зильмарда меч, у Торма щит, а у Хьольра посох. Потому изгнан и был, и нынче скитается всюду, не в силах найти кров.

— Стало быть, то были Сильмарет, Тормир и Холар? Не слыхал этой истории.

— Так южане их зовут. Ты, стало быть, тоже из южан? И говор у тебя такой, южанский.

— Выходит, что так.

— И, стало быть, не упырь?

— Ни в коем случае. Хоть чем поклянусь.

— А то проверить — дело нехитрое, — сказал старик и отправился к столу.

Наёмника удивила беспечность Эйвинда. Неужто он и впрямь так верил в силу амулетов, трав и прочего, что был готов вот так запросто стоять спиной к тому, кого считал упырём? А ведь, судя по всему, к суевериям местные относятся со всей серьёзностью. Тем временем из-за спины Эйвинда доносились хруст крошащихся трав, сухой треск и бульканье каких-то жидкостей. По комнате расползался резкий травяной запах. Наконец, он повернулся к Таринору, держа в руках деревянную чашку с неаппетитной тёмно-зелёной жижей.

— Вот. Это снадобье для умертвий что жидкий огонь. Если ты и впрямь не мертвец, то бояться тебе нечего.

— И что мне с этим делать? Обмазаться?

— Не только, — старик окунул палец в чашку и размазал жижу по лбу наёмника. — Теперь пей!

Таринор решил не перечить и раз и навсегда снять с себя все подозрения. Но взглянув на содержимое чашки, на комочки трав и кусочки веток, он подумал, выдержит ли пустой желудок эту дрянь? Ведь когда наёмник станет кататься по полу, корчась от боли, старик точно сочтёт его нечистью. Потом позовёт рыжего, который, кажется, грезит проломить ему голову, и новая жизнь Таринора закончится, не успев начаться. Как же ехидно будет ухмыляться Асмигар, если всё повторится снова? Вряд ли Таринору дадут третий шанс…

Наёмник выдохнул и осторожно поднёс чашку к губам. В нос ударила мешанина из запахов душистых трав, чеснока и чего-то гниловато-земляного, вроде болотной тины или древесного гриба. Старик улыбался, обнажив оставшиеся зубы, всем своим видом предвкушая что-то грандиозное. Была не была! Глоток. Ещё глоток. «Будто грязь болотную хлебаешь, честное слово», — подумалось Таринору.

Подавив рвотный позыв, наёмник проглотил остатки жижи, а посмотрев на заметно погрустневшего старика, ещё и демонстративно облизал край чашки.

— Веришь теперь?

— Эх… Твоя правда, верю, — махнул рукой Эйвинд и забрал у наёмника пустую чашку.

— Расстроился, что не удалось порезать на ремни чуть живого человека?

— А думаешь, каждый день упыря в здешних краях отыскать можно? Ремешки из упырьей шкуры от всякой нечисти, знаешь, первое дело! А то погани на болотах развелось немеряно, огоньки даже из деревни видать.