Книга Песнь войны, страница 64 – Илья Карпов

Так и прошло время до вечера. Кальдор теперь озвучивал каждый свой удар, достигший цели. Отвёл взгляд — умер. Забыл про ноги — умер. Поскользнулся, ослабил хват, не увернулся — лишился руки, а потом, наверняка, умер от потери крови. Старик был беспощаден.

— Я заметил, что ты чаще стараешься отбить удар, чем увернуться от него. Это закладывается с азов. Кто тебя учил? Впервые.

— Пожалуй, кто-то из наёмничьего отряда, когда я впервые… Нет, наверное, первые уроки я получил сам, когда бежал с рабовладельческого корабля.

— Оно и видно. Ты боишься меча, как раб боится хлыста. Хоть и провёл, без сомнения, немало битв, ты всё ещё больше сражаешься с оружием, чем с его обладателем. Стараешься встретить, отразить удар вместо того, чтобы избежать его вовсе. Двигайся! И под движениями я имею не рывки бешеного пса, а продуманные шаги. Но отвлекаться на них ты не должен. Всё должно быть естественно.

— Столько движений. Это больше уже похоже не на бой, а на танец.

— Наконец-то! — всплеснул руками старик. — Догадался! Именно, что танец. Эти твои бездумные махания мечом в попытке отбиться и, если повезёт, попасть по противнику… — старик почесал затылок. — Знаешь, у нас тут прошлой весной один за мёдом пошёл да сдуру улей разворошил. Так он до самой речки бежал, скакал и махал руками. Вот это настолько же напоминало танец, насколько твои движения похожи на бой мечом! Уяснил?

— Да. Продуманные движения, уклоняться от ударов и поражать противника.

— На этом сегодня закончим, — старик поднялся с бочонка. — Так и быть, можешь у меня пожить, покуда уйти не надумаешь. Все-таки, какая-никакая компания. Раньше с таном местным дружбу водил, Хельмундом, отцом Стейна, так того уж лет десять как нет на свете. А жаль, мужик был хороший. Кабы не тот медведь, эх… Ладно, идём в дом.

— Значит, ты научишь меня сражаться лучше?

— Сможешь ударить меня, сможешь ударить любого. Как только меня дубинкой достать сумеешь, так и ступай. — Кальдор Моэн развернулся и направился к дому. Наёмник поглядел на палку у себя в руке, немного подумал, замахнулся… и тут же оказался сбит с ног.

— Ещё раз так сделаешь, Таринор, — старик протянул руку и помог наёмнику встать. — И будешь ночевать на улице.

— А как же урок? — усмехнулся наёмник.

— Если б я тебя недооценивал, то и не обернулся бы. Насквозь тебя вижу, подлец этакий. Всё, на сегодня хватит с нас обоих. Пощади мои старые кости, паршивец, — Кальдор засмеялся и отправился к дому.

Вечер прошёл за разговорами, травяным отваром и нехитрой деревенской снедью. Старик рассказывал множество историй. Одни — грустные — заставляли его утереть скупую стариковскую слезу, а от других они с Таринором оба хохотали в голос. Вопросов о технике боя он старательно избегал.

— Таким разговорам место на дворе, — нахмурившись сказал Кальдор, когда наёмник попытался перевести тему. — Хочешь поговорить об этом — ступай туда. Только знай, я дверь на ночь запираю. Слова следует подкреплять делом. Я могу сотню, тысячу раз тебе что-то бесполезно объяснять. А могу огреть палкой и показать, как не получить удар в следующий раз. И лишь тогда ты поймёшь. Впрочем, есть у меня кое-какие соображения на твой счёт. Но то завтра. Утро вечера мудренее.

На следующий день наёмника разбудил болезненный тычок. Открыв глаза, он увидел палку, упирающуюся в его бок. За другой конец её держал хитро ухмыляющийся Кальдор.