Книга Песнь войны, страница 66 – Илья Карпов

— Ну, во-первых, твои движения казались мне неуклюжими. Вроде как всё делаешь верно, но что-то не то. А во-вторых, потому что я и сам «лукавой руки человек». Неужто не заметил?

— Куда уж там. Палку-то ты обеими руками держишь, а по ногам твоим не разобрать, всё время двигаются…

— Ну, в таком случае всё будет куда проще. Нужно только укрепить левую, и ты станешь очень неприятным противником, каким и я был когда-то. Видел бы ты взгляд тех дурней на турнирах, когда они понимали, что перед ними левша! Только не думай, что одно это даст тебе решающее преимущество. Всё, что я говорил и показывал прежде, остаётся в силе, просто пока что сменим тактику. Вытяни палку перед собой и держи, пока я не скажу прекратить… Да в левую же возьми, остолоп!

С одной стороны, Таринор был рад, что теперь приходилось меньше получать по бокам. С другой же — тренировки левой руки были порой поистине мучительными. Кальдор был беспощаден и позволял отдохнуть лишь тогда, когда сил держать палку на весу уже не было, а каждую мышцу руки мучительно жгло изнутри. Во время отдыха старик заставлял наёмника уклоняться и парировать удары, поправлял движения ног, а после истязание продолжалось.

Так прошла неделя. Наёмник получал дубинкой всё меньше и меньше. Он чувствовал, что всё ближе и ближе к тому, чтобы нанести столь желанный удар. И вот, одним вечером Кальдору ни разу не удалось стукнуть Таринора.

— Что ж, теперь ты чуть лучше, чем простой оруженосец, который знает пару движений и умеет только колоть и рубить. Не смотри так на меня, это уже кое-что. Если прежде ты был беспомощным червяком, то теперь ты, скорее, ящерица, а ящерицу уже просто так не раздавить. Идём в дом.

Разлитый по чашкам отвар наполнил дом запахом луговых трав и сладковатым ароматом медуницы.

— А тебя-то самого кто учил? — спросил Таринор, вдохнув душистый пар из чашки, которую он держал правой рукой. Левая была измотана тренировками и безвольно лежала на коленях.

— Ну, то был аккантиец, — ответил Кальдор, отпив. — Витторио Аррато, необыкновенный был человек! Чернявый, смуглокожий, на голову меня ниже, щуплый и шустрый как кот, даром что хромой на левую ногу! Он слыл первым дуэлянтом на весь славный город Каледоро. «Каледорский ловкач», так его называли за то, что не проиграл ни одной схватки, хотя всюду ходил с тростью.

— Ты был в Акканте?

— Прожил там несколько лет. Занесла нелёгкая по молодости. Прознал я о нём и решил, во что бы то ни стало, научиться его искусству. При первой нашей встрече, когда я, почти не зная аккантийского, кое-как попросился к нему в ученики, он отделал меня этой тростью так, что я чуть жив остался. И на следующий день так же было. И потом тоже. Десять дней один за другим. Я караулил его возле дома, а он не уставал наминать мне бока. И лишь на одиннадцатый день я, готовый к очередной взбучке, увидел на его лице улыбку. «Партиамо!» — сказал Витторио, взял меня за руку и завёл в дом. Я уж подумал было, что он меня сейчас прирежет, чтобы не донимал, а он поставил бутылку вина.

Кальдор Моэн усмехнулся и опёрся на стену. Его глаза словно заглянули в далёкое прошлое.

— Витторио всё же немного знал наше наречие и сумел объяснить, что никто из тех, кто желал постичь его науку, ещё не продержался столько, сколько я. Потому он и согласился. Сам он орудовал длинным мечом с тонким лезвием. Лёгкий и быстрый клинок, обычное оружие для Акканты. Жара там, я тебе скажу, жуткая. Во время наших тренировок с меня сходило сто потов, а у Витторио на лбу порой даже испарины не было. Он называл меня «Орсо дель норд», «Северный медведь» по-нашему. Ну, в сравнении с ним я, должно быть, и впрямь казался медведем…