Книга Песнь войны, страница 82 – Илья Карпов

— Господин Раухель! — Маркус остановил его у самых дверей. — Возможно, это прозвучит глупо, но есть ли в замке другие огненные маги? Или, быть может, в городе?

— Вы единственный огненный маг в замке, — сухо ответил глава тайной службы. — Лорд Рейнар не жалует магов, а потому они не частые гости в Дракентале. Между нами, последний посетивший город волшебник и вовсе оказался участником заговора.

— Вы о том заговоре, что оборвал жизнь прежнему лорду Рейнару?

— Именно.

— Кем же он был, тот волшебник?

— Рыжий мальчишка. Недоучка.

Сердце Маркуса забилось сильнее.

— Его вышибли из Академии, — продолжал Раухель, — но он каким-то образом сохранил силу повелевать огнём. Полагаю, ваш способ лишения магии несовершенен, мой дорогой маг.

Маркуса словно поразило молнией. В голове зашумело. Каждый волосок на теле встал дыбом. Затаив дыхание, он выпалил единственные вопросы, которые смог выразить среди тысячи роящихся мыслей:

— Как его звали? Куда он направился?

— По моим сведениям он со спутниками отправился в сторону Энгатара. А имя его Игнат. Вы его знаете?

На лбу выступила испарина. Глаза сделались влажными, но Маркус изо всех сил постарался не подать вида.

— Да… Помнится, был у нас такой ученик, но то было давно. Ох и намучились мы с ним…

Когда Раухель ушёл, Маркус не мог найти себе места. Словно ищейка, вышедшая на след лисы, он чувствовал, как близко находится к столь дорогому человеку. Теперь он был готов на всё, чтобы поскорее закончить работу, вызволить Тиберия из темницы и отправиться в Энгатар.

Разумеется, Йоахим Раухель не мог каждый день лично спускаться к столь ценному пленнику. Придворные Пламенного замка имели привычку подмечать всё, что не укладывалось в обыденный распорядок дня, и регулярные визиты главы тайной службы в темницу наверняка вызвали бы ненужные кривотолки.

Для Раухеля обыденностью было ходить из своих покоев в покои лорда Рейнара, пропадать неизвестно куда по поручению всё того же Рейнара, но уж никак не спускаться в подземелье западного крыла Пламенного замка с позвякивающим мешком или свёртком в руках. Поэтому, чтобы не давать почвы для слухов, помимо самого Раухеля, темницу-лабораторию посещали ещё двое верных ему стражников. Сами они говорили мало, а называть имена им запрещал личный приказ главы тайной службы.

Один из них, коренастый мужчина средних лет, будучи аккантийцем по происхождению, обладал внушительных размеров носом, а другой — немолодой уже — начинал терять свои и без того редкие волосы медвежьего цвета. Карл Эльдштерн про себя беззлобно окрестил их «носатый» и «плешивый». У него вообще уже не оставалось сил на злобу или недовольство. Единственное, о чём он думал, кроме работы, это судьба племянницы. И слова Раухеля о том, что с ней всё хорошо, были единственным, что грело душу в этом каземате.

Разумеется, старик не мог не подозревать, что всё это могло быть лишь уловкой, чтобы заставить его работать, и на деле Раухелю ничего не известно. Но допустить такое значило потерять всякий смысл что-то делать дальше, всякий смысл жить. Поэтому Карлу Эльдштерну хотелось верить в эти слова больше всего на свете.

На следующее утро после разговора с Раухелем алхимика разбудил Носатый. Стражник принёс мешок со старой одеждой Карла, велел переодеться и ждать. Проговорил он это с тем же аккантийским выговором, что и всегда, но теперь исковерканные звуки даже почти не резали слух. Старик сидел на краю кровати, разглядывая штаны и рубашку, что стали ему велики за время заточения. Тяжело вздохнув, он вновь попытался надеть их, подвязав поясом. Зеркала в лаборатории не было, но он был уверен, что в свисающей одежде выглядит нелепо. Подумав об этом, Карл невольно вспомнил, как в детстве донашивал одежду за старшим братом.