Книга Ни богов, ни королей, страница 102 – Илья Карпов

— Эх, здесь ты прав, Тиберий, — вздохнул Игнат. — Будь моя воля, я б по всей Энгате дороги камнем выложил. Чтобы было как на тракте от Энгатара до Перекрёстка. Таринор жаловался, что по весне многие пути становятся вообще непроходимыми. Не то, чтобы проехать верхом или на телеге, даже пешком не перебраться. В деревнях так и вовсе люди просто сидят и ждут, пока дороги высохнут.

Аэтиец на эти слова ответил лишь снисходительной улыбкой.

— Тиберий, — вдруг заговорил Маркус. — У тебя не найдётся лишней бумаги и пера? Я бы тоже хотел начать писать.

— О, да я смотрю, это заразно, папаша, — покачал головой Игнат. — Пойти что ли обратно к Таринору и остальным, пока и у меня не зачесались руки почиркать пером.

— Я давно хотел написать книгу, Игнат, — серьёзно сказал Маркус. — Хочется что-нибудь после себя оставить. Что-нибудь, кроме памяти. Осязаемое. Наверное, такое приходит с возрастом.

— И о чём же книга будет? — не унимался Игнат.

— Знаешь, раньше я хотел написать фолиант, сродни тем, что пылятся в библиотеке Академии. Об огненной магии, заклинаниях, словом, справочник, средоточие моих собственных знаний на бумаге. Теперь думаю, вряд ли моя книга попадёт на академические полки, а кому, кроме магов сдалась такая писанина? Да и, будем честными, это всё ужасно скучно.

— И не говори, папаша, — согласился Игнат. — Я боролся со сном всякий раз, когда мне приходилось читать подобное. Впрочем, может быть, у тебя выйдет интереснее.

— Нет. Я уже решил. Буду писать мемуары. Ещё полгода назад я бы сам посмеялся над такой идеей, а теперь, полагаю, моя жизнь сделалась достаточно интересной, чтобы читатель не уснул. Там, кстати, и про тебя будет, Игнат.

— Неужели! — вскинул брови юноша.

— Да… — мечтательно протянул маг. — Знаешь, когда-то, едва попав в Академию я разглядывал портреты на стенах и мечтал когда-нибудь оказаться среди них. Посвятил значительную часть жизни эфемерной цели за её пределами. Цели, которую и сам-то не до конца понимал, которая всегда где-то там, впереди. И лишь недавно осознал, что зря. Жизнь-то вот она. Друзья, родные люди, события. А без этого она всё равно что скучная книга, вот только её не отложить и не вернуть на полку. Хорошо, что интересной мы можем сделать её сами, но плохо, что многие понимают это слишком поздно.

— Ну, папаша, это тебя уже на философию понесло, — нахмурился Игнат. — Не каждый может вот так бросить всё и пуститься в путешествие. Да и, признаться, меня вполне устраивает жить в замке, быть верховным магом и не показывать фокусы перед болванами в надежде, что они окажутся щедрыми и мне не придётся ложиться спать с пустым брюхом.

Юноша сделал паузу и придал лицу более благожелательное выражение:

— Но, наверное, если бы я провёл пару десятков лет в компании пыльных фолиантов и не менее пыльных магов в Академии, то понимал бы тебя лучше. И если думаешь, как начать книгу, то можешь написать всё то, что ты сказал про жизнь, друзей и события. Выйдет неплохо.

— Прекрасная идея, сынок, — просиял Маркус.

— Друзья! — вдруг воскликнул Тиберий, глядя в свои записи. — А знаете ли вы, какой нынче день?

Маркус и Игнат переглянулись и пожали плечами.

— Праздник какой-то? — неуверенно предположил Игнат.

— Сегодня четвёртое число Аминеаса, месяца солнца, или, по-вашему, месяца середины лета.