Книга Ни богов, ни королей, страница 116 – Илья Карпов

Шут покинул сад, и даже самый внимательный глаз не сумел бы проследить его путь. Карлик пользовался ходами, что были слишком велики для обычных людей, и ни одна живая душа в замке о них не знала. Тилль нередко прятался там, скрываясь от гнева тех, кто пал жертвой его розыгрышей, а потому некоторые особо суеверные придворные стали считать его демоном или колдуном.

Однажды набожная кухарка даже окатила его освящённой водой и принялась громко читать молитву. Тилль решил подыграть. Он шипел, извивался, а потом обмяк и замер без движения. Когда женщина осмелилась подойти поближе, он ловко вскочил на ноги и ухнул так, что она не устояла на ногах и выронила кувшин, после чего с хохотом убежал.

Прежний Эдвальд Одеринг, тот, что некогда принял карлика ко двору, наверняка оценил бы такую шутку. Но даже нынешнее состояние короля не повод бросать порученное дело. Пусть шутовство нынче при дворе не к месту, но он всё ещё должен наблюдать за юной принцессой, хоть это теперь вовсе не приносило радости.

Тилль с грустью смотрел на плачущую девушку из едва заметной ниши в стене. Обзор отсюда был хуже, чем из-за живой изгороди, но так, по крайней мере, шут не слышал разрывающих сердце рыданий. Вдруг послышались тихие шаги. В саду появилась молодая служанка. Подозрительно оглядевшись, она подошла к принцессе и что-то шепнула ей на ухо. Мерайя утёрла глаза, поправила платье и спешно покинула беседку.

Карлик удивился. Каждая минута жизни принцессы подчинялась строгому распорядку, и, согласно этому распорядку, весь следующий час у неё должен быть урок. Конечно, саботировать занятия девушке было не впервой, но прежде она оставалась в саду: гуляла, дремала или слушала пение птиц. Куда же она направилась теперь? Тилль был обязан проследить.

* * *

Дэйн Кавигер нечасто мог позволить себе просто посидеть в одиночестве. Время обеда ещё не наступило, так что в трапезном зале было пусто и прохладно, и командующему, облачённому в доспех и плащ, это было на руку. Рыцарь гвардии на службе всегда должен быть одоспешен днём и, если несёт караул у покоев, ночью, так гласит присяга. Дэйн вспоминал тот день, когда впервые произнёс её. И вспоминал каждый раз, когда в жаркие дни струйка пота сбегала по его лбу. Но с тех пор, как король вернул разум, исполнять присягу стало ещё труднее: Кавигеру как командующему было велено носить неудобный парадный доспех вместо обычного. Прежде он надевал его только во время караула у трона, теперь же ему приходилось ходить в нём повсюду.

Из-за обилия золотых украшений он был весьма тяжёл и даже дополнительный мягкие вставки в поддоспешник не всегда спасали Дэйна от натирающей плечи тяжести. Так что в этот солнечный день для командующего гвардии было наивысшим удовольствием сидеть на резной деревянной скамье у окна, подставляя лицо свежему ветерку.

Стену трапезной украшало широкий гобелен с изображением двоих монахов под тенистым деревом. Один из них сжимал в руке копчёный окорок, другой же держал кружку, в которой, судя по стоящему позади бочонку, плескалась далеко не колодезная вода. Автор композиции, явно не понаслышке знающий о тяготах поста, изобразил на лицах монахов такое блаженное наслаждение, что во всяком, входившем в трапезную, волей-неволей просыпался аппетит.