Книга Эхо минувшего, страница 18 – Илья Карпов

— Только тогда я понял, кем или чем он хочет стать. Теперь не проходит ни дня, чтобы я не проклинал себя за то, что не только не помешал Дериану творить весь этот ужас, но даже помогал претворить его план в жизнь. Нет больше в Энгате дома Рейнаров. Побочные ветви оборваны и не имеют права наследования, Марис мёртв, как и Мирана, а Дериан больше не человек.

— Ну, тело девчонки Рейнаров так и не нашли, а вот вы в моих глазах и в самом деле стали совсем другим человеком.

— Вы хотели сказать, чудовищем, – добавил Раухель. – Только чудовище способно собственными руками уничтожить то, что любит. А ведь я любил эту жизнь, гордился верным служением дому Рейнаров, искренне верил, что Дериан будет лучшим правителем, нежели его брат. Теперь же всего этого нет. Я ошибся и собственными руками уничтожил мир, в котором прожил всю жизнь.

Вайс провёл ладонью по лысине и, взглянув на окошко, откуда пробивался свет, ухмыльнулся.

— Знаете, в чём разница между нами? Да, я плохой человек, как и вы. Более того, я дрянной человек. Я убивал, делал гадкие дела, чтобы выжить самому и вырастить дочь. Но я понимаю и принимаю это всю жизнь. Не прикрываюсь честью, высшей справедливостью, верностью и прочим дерьмом, которым местные лорды пудрят мозги тем, кто им служит. Это и позволяет мне спокойно спать по ночам. Вы же, Раухель, всю жизнь пытались оправдаться в собственных глазах тем, что делаете блага для своего господина, для своего города и страны. И что же в итоге? Мы оба в темнице. Но здравый рассудок удалось сохранить лишь мне.

— Я вас не понимаю.

— Видите ли, Раухель, – вздохнул Вайс, – люди готовы лезть из кожи вон, чтобы казаться себе лучше, чем они есть. Подают милостыню, ходят в храмы, надеясь, что боги вознаградят их за это. Я же в этом отношении предпочитаю оставаться честным. И в первую очередь перед самим собой. Быть может, только такой скверный человек, как я, сумел бы остановить чудовище, которым, как говорите, вы стали. Но меня самого ввели в заблуждение, и вот теперь мы оба сидим здесь.

Вайс ненадолго замолчал и продолжил:

— По крайней мере, вы честно в этом признаётесь, что уже достойно уважения. Многие на вашем месте до последнего отнекивались, не желая признавать последствия собственных дел. Мы с вами, Раухель, бесспорно, пара негодяев, но негодяев честных, принимающих себя. К слову, вас, кажется, зовут Йоахим?

— Да, верно… – рассеянно ответил Раухель.

— Забавно, – здоровый уголок губ Вайса искривился в улыбке. – Нет ли у вас в роду анмодцев?

— Не припомню. А зачем вы спрашиваете?

— Йоахим – имя хоть и ригенское, но происходит из Анмода. Только там оно звучит как «Джоах». Мать рассказывала, она из анмади была. А вот отец-имперец редкой сволочью оказался, бросил её ещё до моего рождения. Когда-то больше всего на свете я хотел найти его и выбить все зубы, а потом как-то отлегло.

— Стало быть, вы родом из Анмода?

— Из имперского приграничья. Житья там таким, как мы с матерью, не было, но мы кое как справлялись. Вот только имя мне сменить пришлось. Матушка при рождении Ирмосом нарекла, в честь анмодского святого, а когда я устал разбивать носы тем, кто меня дразнил, пришлось стать Рихардом. И если кто-то из ваших предков тоже происходит из Анмода, то это чертовским примечательное совпадение, что мы оказались здесь вдвоём. Неспроста это.