Онлайн книга «Эхо минувшего»
|
— И что же он сказал? — Много чего, ваше величество. Очень много. В основном гнусности всякие. Про нас, про вас, а уж про сира Гильяма такого наговорил… Но вот о том, чего вам нужно, – ни слова. Ни о принцессе, ни казначее, ни о сире командующем. А после прокричал: «Правду говорить легко и приятно!» и дух испустил, негодяй этакий. — Покажи его. Мастер Уоллес кивнул своему помощнику. Тот исчез в соседнем помещении и прикатил оттуда стол на колёсиках, на котором лежала маленькая фигура, накрытая льняной тканью. Пыточник сорвал покров, и взору короля предстало изувеченное тело шута. Карлику срезали уши, сломали пальцы на ногах, исполосовали живот и сожгли ступни до черной корочки. Сир Гильям, глядя на это зрелище, самодовольно хмыкнул, а взгляд Эдвальда упал на покрытую запёкшейся кровью культю на месте правой руки. — Руку я ему сразу же отнял, как вы и велели, – пояснил мастер Уоллес. – Да только он, не поверите, ещё имел наглость об этом шутить. — Каким образом? – спросил король, не сводя глаз с культи. — Я не смею повторить, ваше величество… — Я задал вопрос. Мастер Уоллес тяжело вздохнул, набрал воздуха и выпалил: — Говорил, мол, нас таких теперь двое в замке, калек одноруких. Как бы путать, говорил, не начали. Сказав это, он утёр испарину со лба той же тряпкой, которой был накрыто тела шута, и вжал голову в шею. Король неотрывно смотрел на карлика ещё несколько секунд, после чего развернулся и зашагал к выходу. — Ваше величество, – донёсся голос пыточника позади. – Что велите делать с телом? Я хотел испросить дозволения изучить его. С точки зрения анатомии ваш шут представляет большой интерес… — Похоронить. На погосте при церкви святого Готфрида. Покидая пыточную, король услышал изумлённый вздох мастера Уоллеса. Тот наверняка ожидал, что Эдвальд разрешит искромсать его, а после отнести тело на псарню, но нет. Карлик никогда не боялся говорить королю правду и не растерял самообладания даже в последние мгновения жизни. Сохранять присутствие духа, пока тебе причиняют невообразимые мучения, выкручивают суставы и ломают кости – дано далеко не каждому. Даже удивительно, как такой маленький человек может вытерпеть столько боли. Нет, насколько Тилль заслужил кару за предательство, настолько же он не заслужил достойные похороны. Негоже мяснику Уоллесу измываться над ним ещё и после смерти. * * * Порой по вечерам Эдвальду нравилось приходить в тронный зал. Когда он впервые, ещё мальчишкой, попал сюда, на стенах висели золотые орлы на чёрном фоне, мрачный символ иноземной власти. Теперь же на их месте красовались грифоны, золотые на алом. Знак победы и грандиозного будущего дома Одерингов, которое он добыл великой ценой. Обычно эти огромные яркие полотна воодушевляли, но сегодня Эдвальда как никогда одолевали тяжёлые думы. Он медленно поднялся по ступеням, уселся на каменный трон и подпёр подбородок кулаком. Когда-то он назначил шута своей «правой рукой», теперь же последние слова карлика навели на размышления. Король отдёрнул рукав и взглянул на культю. Нет. Правая рука должна всегда быть рядом. Она должна быть символом. Чем-то могучим, незыблемым, железным… Мысли Эдвальда прервал неожиданно появившийся Гильям Фолтрейн. Вид у него был торжествующим. — Казначей пойман, ваше величество, – голос рыцаря отражался от стен гулким эхом. – Он пытался покинуть город, но Серые судьи его остановили и доставили в замок. |