Книга Эхо минувшего, страница 32 – Илья Карпов

В этот же самый момент в дверь постучались, и Рейквин, склонившийся в этот момент над сундуком, ощутил то, что в Нерале называют «дежа вю». Точно так же, как перед отъездом, он поднялся с колен и отправился открывать, ожидая увидеть кого-то вроде верховного книжника Илберна. Но за дверью оказался высокий худощавый юноша, возвестивший о том, что архимагистр Филберт желает немедленно его, Рейквина, видеть.

— Немедленно? – переспросил эльф. Ему не понравилось это слово.

— Более поздний вызов мог бы прервать ваш сон, а завтра, должно быть, вы пожелаете покинуть крепость на рассвете, чтобы не терять времени, – невозмутимо точно ответил юноша, как и было принято в Хельмгарде.

Таким, как помнилось Рейквину, когда-то был и Илберн, когда его пригласили в Чёрный замок вскоре после коронации Альберта Эркенвальда. Разве что ростом был ниже. В то время волосы верховного книжника были гуще, а на его мантии уходило куда меньше ткани. «Славные были времена, спокойные», – подумал эльф.

— В таком случае, не будем медлить, – ответил Рейквин. – Ведите.

Что он знал об архимагистре Филберте? Лишь только то, что он был человеком незаурядным. В школярах будущий глава Хельмгарда не задержался и стал одним из самых молодых магистров за всю его историю. Уже к четырнадцати годам Филберт освоил три науки из семи, а к шестнадцати сумел сдать экзамены по оставшимся четырём, тем самым овладев «септимиумом», семью науками, которые должен знать каждый магистр. Когда-то давно Рейквин впервые прочитал о них в книге «Семь столпов знания» и невольно восхитился столь юным и способным умом молодого магистра. Позже, обнаружив надпись «архимагистр Филберт» на титульном листе остроумно написанного трактата «О мирском и божественном», он решил, что неплохо бы когда-нибудь встретиться со столь необыкновенным человеком.

Проводя эльфа до широких деревянных дверей, худощавый юноша кивнул и отправился прочь, не сказав ни слова. Когда Рейквин потянул за железную ручку, то с удивлением обнаружил, что дверь не поддаётся. Попытался толкнуть – то же самое. «А архимагистр не отличается пунктуальностью», – подумал эльф и принялся с любопытством разглядывать орнамент, которым была украшена дверь. Он состоял из символически изображённых семи наук, связанных одной цепью. Вот чаша, так похожая на знак Холара, обозначающая медицину, а рядом с ней весы и треугольник с кругами на углах – юриспруденция и мирология, наука о мирах-обиталищах богов и демонов. Чуть ниже, на левой створке красовались узоры, изображавшие риторику и логику, а на правой – арифметику и алхимию.

Рейквин провёл рукой по резным узорам и тут же услышал голос за спиной.

— Я, помнится, в первый раз тоже впечатлился. И действительно есть чему.

Эльф обернулся и увидел немолодого, но осанистого человека с короткой и пышной седой бородой, обрамляющей лицо от уха до уха. По бурой мантии с серебряным орнаментом, похожим на тот, что был на двери, Рейквин понял, что перед ним ни кто иной, как архимагистр Филберт. Тот в свою очередь добродушно улыбался. В глазах архимагистра было нечто озорное, юношеское, совершенно не вяжущееся с его возрастом и должностью.

— Рейквин из Караниса, я полагаю? Обойдёмся без формальностей. Мне всё равно, бывший ли вы верховный маг или будущий, меня никогда особенно не занимали придворные дела. Лучше пройдём в кабинет и перейдём к делу.