Книга Тень железной руки, страница 24 – Илья Карпов

— И что же это может значить?

— Отто истолковывает это так, что людские племена, жившие на территории современных эльфийских лесов, были привлечены некой силой, исходившей от Древ. Магической или божественной природы.

— Или? — Карл поднял бровь.

— Да, — несколько виновато согласился Илберн. — Отто из Альвенгау не признавал теорию божественного происхождения магии, а жертву Сэзморила считал не более чем мифом.

— Вот что бывает, когда учёный лезет в чужую для себя область науки. Для подобных метафизических выводов необходимо обладать хотя бы… — проворчал алхимик, но тут же осёкся. — Простите, что перебил, господин Илберн. Продолжайте, пожалуйста.

— На чем я остановился… Ах да. «И возвысился сын над отцом, и снова, и так многократно, покуда не услышали они голос леса. Ушами уже не людей, но ещё не эльфов.» Отто полагает, что это означает смену многих поколений, в ходе которой люди изменились настолько, что обрели долголетие и способность слышать так называемый «голос леса». Полагаю, это должно означать особую чувствительность к силе Древ, через которые они, судя по всему, они обретали теснейшую связь со своими богами. И только когда они узнали о существовании других Древ, вокруг которых живут подобные им существа, они осознали себя в качестве brel elven, единого эльфийского народа.

— Занятная гипотеза, — задумчиво проговорил Карл, — и притом грандиозная. Однако основана она в лучшем случае на мифах. Колосс на глиняных ногах.

— К счастью, дальнейшие описанные события более однозначны и признаны многими коллегами Отто по исторической науке. Древа начали угасать и умирать одно за другим. Со смертью первого из них и берёт начало эльфийское летоисчисление Эпохи Перемен. Она длится тысячу лет и сменяется Эпохой Упадка, которая началась с основания Аэтийской империи, и в которой, согласно халантирским хронистам, мы живём и посейчас. Гибель Древ же эльфы склонны связывать с возвышением людских народов, но что из этих двух событий является причиной, а что следствием — доподлинно неизвестно до сих пор.

Карл вжался в кресло, будто придавленный выплеснутыми на него одним махом веками истории, и не знал, что ответить. Он, наконец, вспомнил, откуда помнил имя Отто из Альвенгау.

Когда-то давно Луиза ле Кюри, суровая наставница Карла и хозяйка алхимической лавки в Аймхе, потребовала от него вызубрить каждую книгу, что пылилась в её пусть и небольшой, но ёмкой библиотеке. Книги были посвящены по большей части алхимии и давались Карлу легко, благодаря интересу к этому ремеслу, пока однажды среди них не попался злосчастный исторический трактат за авторством того самого Отто из Альвенгау. Похоже, на момент его составления учёный ещё не проникся очарованием остроухого народа, поэтому то был обычный трактат по истории Ригенской империи. Но написан он был таким невыносимо сухим и скучным языком, что Карл едва сдерживался, чтобы не подрисовать что-нибудь физиономии Отто, красовавшейся на заглавной странице. От порчи книги его удерживал только страх того, что в качестве наказания пожилая наставница, известная не только своим вкладом в алхимическую науку, но и весьма скверным характером, надерёт нерадивому ученику уши. Причём сделает она это так сильно, что они сгодятся только в качестве анатомического экспоната, подобного тем, что были заключены в мутных колбах, покоящихся на одном из стеллажей лавки.