Книга Тень железной руки, страница 78 – Илья Карпов

Таринор и Тогмур переглянулись и пожали плечами. Наёмнику прежде не доводилось лечить души молоденьких девушек, а единственное, что помогало ему в подобных случаях — это либо крепко напиться, либо попытаться сбежать от воспоминаний. Да, а ведь всю жизнь он только и делал, что пил да бежал от прошлого.

— Мирана, — Таринор осторожно потянул её за рукав. Девушка, будто опомнившись, вытерла лицо и уставилась на наёмника покрасневшими глазами. — Послушай, я не мастер утешений, но… Тогда, на вершине башни, ты уже ничего не могла поделать. Вы просто погибли бы оба, и эта жертва оказалась бы напрасной. Виноват здесь только Дериан Рейнар с его безумными идеями, и тебе уж точно не стоит перекладывать груз этой вины на свои хрупкие плечи. Знаешь, один старый мудрый гном как-то сказал мне: если держаться за дурные воспоминания, они утянут тебя в колодец.

— Так и сказал? — Мирана утёрла нос рукавом и улыбнулась.

— За точность цитаты не ручаюсь, но мне в своё время от неё стало чуть легче.

Остаток дня прошёл в пути с перерывами на недолгий привал. Девушка оказалась чрезвычайно любопытной и с жадностью слушала рассказы Тогмура о северных землях. Должно быть, имей она перо и чернильницу, исписала бы целую кипу бумаг, чтобы ничего не забыть.

— А самые поганые из тварей наших краёв — тролли, — северянин поднял руки, изображая когтистые лапы. — Живут в горных пещерах или норы себе роют, но более всего любят под мостами селиться. Пойдёшь по такому мосту, а тролль лапой хвать! В логово утащит, там и сожрёт. А иной раз, когда им скучно становится, любят гадости всякие кричать. Иду я, значит, как-то из лесу с охоты, и вдруг слышу голос. Скрипучий такой, противный, будто бы лай собачий. Из дыры в земле доносится, а дыра та в человеческий рост шириной. И брешет тот голос, будто бы матушку мою знавал и так, и эдак…

— Тогмур, — Таринор неодобрительной покачал головой.

— Да, что-то я увлёкся, — смутился северянин. — Ну, в общем как я отрубил троллю лапы вот этим вот топориком, так он больше про мою родню ничего дурного не говорил.

От этих небылиц Мирана смеялась настолько искренне, что Таринору и самому стало теплее на душе. Вечер путники встретили в придорожной таверне: с деньгами, что дала леди Ллейна, можно было не экономить на ночлеге. Как следует отдохнув, они отправились в путь следующим утром.

— Удобно поди на лошадёнке? — с усмешкой спросил Мирану Тогмур, похлопав кобылу по боку. — А то ведь я думал, придётся тебе тракт топтать на своих двоих до самого Высокого дома. Думал было уже на загривке понести. Таринор-то привык пешком, хоть теперь и рыцарь. А все рыцари, что нам встречались, как один, верхом были. К слову, он тебе не рассказывал, отчего так лошадей не любит?

— Чёрт тебя дери… — процедил наёмник. — Язык без костей.

— Да, говорил, — кивнула Мирана, — что в войну насмотрелся, как кони людей давят, да и лошадь обходится дорого.

Услышав это, Тогмур расхохотался.

— Ну дела! А мне, почему-то, другую песню пел. Рассказать ей?

— Рассказывай уже, — отмахнулся наёмник, — иначе потом не отстанет.

— Ну, история-то не длинная, — лицо Тогмура растянулось в ухмылке. — Был у него как-то конь, да только пока Таринор вусмерть пьяный на полу трактира валялся, отвязали его да увели.