Книга Цена власти, страница 217 – Илья Карпов

Переводчица старательно говорила, кому и куда следует отправиться, но Игнат вдруг перебил её.

— Сеньор Сфорца, — сказал он, — позвольте мне попробовать.

И без того хмурый кондотьер нахмурился ещё сильнее, выслушав перевод слов мага.

— Сеньор хочет знать, что вы имеете в виду, — отчеканила переводчица.

— Мне кажется, я смогу проложить путь в замок, — продолжал маг. — Или хотя бы облегчить его. Предлагаю рискнуть своей жизнью, чтобы вам не пришлось рисковать жизнями своих людей. Мне понадобится лишь небольшая помощь…

Едва ли Сфорца хотел верить в силу магии настолько, чтобы всерьёз на неё рассчитывать, но, похоже, ещё меньше он хотел положить не одну сотню, а то и тысячу жизней «золотых львов» на штурм этих стен. С каждой минутой энгатский поход грозил стать чёрной страницей в истории знаменитого кондотьера.

Стены Чёрного замка оказались вдвое выше городских, а инженеры в один голос твердили, что не успеют подготовить осаду за отведённое время. Сфорца не желал дожидаться вражеских подкреплений и оказаться зажатым между молотом и наковальней, поэтому, хоть и с осторожностью, но согласился на план, изложенный рыжим магом.

Отряд солдат с ростовыми щитами выстроился на почтительном расстоянии от моста, а Игнат неотрывно глядел на ворота замка. Из оцепенения его вывел голос Таринора.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Понятия не имею, — ответил маг. — Но чувствую, что должен.

— Рискнуть жизнью? Глянь, они уже стягивают стрелков на стену. То, что ты рассказал, про Рию и Фолтрейна, — это отвратительно, но Сфорца наверняка что-нибудь придумает…

— Надеюсь, эти доспехи не просто так гнут мне спину. К тому же нужно продержаться за щитами совсем немного.

— А потом? — спросил наёмник.

— А потом ублюдок Фолтрейн пожалеет, что родился на свет, — сказал Игнат и повернулся к Таринору: — Теперь отойди, дружище, и дай мне совершить самый опрометчивый поступок в жизни.

Наёмник вздохнул, обнял мага и похлопал по спине. Игнат поднял руку. Солдаты двинулись вперёд, образовав непроницаемую стену из щитов, а он пошёл следом.

Когда они добрались до середины моста, в щиты вонзились первые стрелы, но аккантийские щитовики не сбавляли шаг.

— Стой! — воскликнул Игнат, преодолев мост, но тут же вспомнил слово, которому его научил Сфорца: — Альт! Альт!

Аккантийцы остановились, принимая на щиты следующий залп. Пора.

Игнат глубоко вздохнул, давая ход притихнувшей было ярости. Он вспомнил слова Рии, вспомнил её рыдания и горячие слёзы, промочившие рубаху на его груди.

На раскинутых в стороны ладонях заиграло пламя. Но что-то не давало ему разгореться в душе. Что-то душило его, как дождь душит едва разгоревшийся костёр.

«Я знаю, что победил это, погасил в себе, — мысленно проговорил Игнат. — Знаю, что дал злобе выйти без остатка. Но теперь она нужна мне как никогда. Всего на миг. Я не попрошу больше ни о чём: только дай мне по-настоящему разозлиться…»

Стрелы вонзались в дерево с глухим звуком, и Игнат заметил, как стрелки постепенно смещаются в стороны, чтобы щиты не могли его защитить. Заметили это и аккантийцы, постепенно выстраиваясь полукругом.

Тогда арбалетчики изменили тактику. Стрелы полетели сверху, и солдаты едва успели поднять щиты так, чтобы защитить Игната. Один из них что-то обеспокоенно проговорил, но маг, конечно, ничего не понял. Он принялся дышать так, как когда-то учил его Маркус, распаляя внутренний огонь, давая ему разлиться по телу.