Книга Цена власти, страница 53 – Илья Карпов

При их первой встрече Сфорца был облачён в плотное бархатное сюрко с красно-чёрными полосами и просторную белую рубаху. На собеседника он глядел прямо, а тёмные глаза делали зрачок почти невидимым. Когда Сфорца протянул руку для рукопожатия, Таринор заметил массивное кольцо-печать, но вот что на нём было изображено, разглядеть не успел. Должно быть, там был изображение льва, потому как во время привала над тёмно-алым шатром кондотьера развевалось красно-чёрное полосатое знамя, на котором золотой лев изрыгал такое же золотое пламя.

Войско обошло замок и разбило лагерь к юго-востоку от него вверх по течению Руки лорда. В этом месте русло оставалось ещё сравнительно узким, так что можно было с лёгкостью увидеть, как жители деревушки на том берегу зажигают свечи в домах.

Таринор разделил палатку с Игнатом и Тогмуром, как и всё то время, пока они следовали сюда.

— Меня столько времени окружают рыжие, что я уже и сам должен порыжеть, — усмехнулся он, привязывая кобылу, с лёгкой руки Мираны названную Гретой. Поначалу Таринор не собирался брать лошадь с собой, но, вспомнив, как непросто ему давалось тащить на себе поклажу в годы войны, изменил своё мнение.

Грета показала себя смирной и послушной. Обычно Таринор просто вёл её под уздцы, перекинув сумки через седло, но иногда Игнат или Тогмур давали ногам отдых и ехали верхом. Наёмник молился только, чтобы Асмигару вновь не вздумалось поговорить с ним через лошадь.

Завязав хороший узел, Таринор снял с седла сумки и отправился в палатку. Маг и северянин тем временем возились с костром.

— Ничего не выйдет, дрова отсырели, — вздыхал Игнат, глядя на бесплодные попытки Тогмура разжечь из искр пламя. ­– Давай уже помогу, становится холодно.

— Сказал сам — значит сам! — пыхтел тот, отчаянно щёлкая кресалом. — Сейчас уже мох тлеть начнёт, а там и пламя…

— А мы к тому времени продрогнем, как собаки. Чёртов мох тоже сырой! Я всю дорогу развожу нам огонь, для меня это как пальцами щёлкнуть. Буквально! — маг прищёлкнул, и на кончиках пальцев заплясал огонёк. — С чего это ты вдруг вызвался, раз не умеешь?

— Я разжёг столько костров, что тебе и не снилось, южный мальчишка, — обиженно ответил Тогмур.

Таринор вдруг понял, что ни разу не видел, чтобы северянин разводил огонь. Ни во время их пути из Грарстенна, ни по дороге в Высокий дом. Даже сейчас ему пришлось дать своё огниво.

— Забавно. Полный лагерь аккантийцев, а южанин, получается, я, — захохотал Игнат и подул в сжатые в замок руки. — Чёрт, до чего же зябко! Едва чувствую пальцы. Да и есть уже хочется… Эй, Таринор, — он оглянулся через плечо в палатку, — осталось у нас что-нибудь?

— Если ты о хлебе, то Драм бы сейчас слопал его, не поморщившись, — отозвался наёмник, глядя в сумку. — Да солонину я бы сейчас вот так есть не стал, разве что в похлёбке проварить хорошенько. Тогмур, мы проголодались, а ты уже полчаса мучаешь моё огниво. Ты ведь ни разу, сколько я помню, не разжигал костёр. С чего вдруг сейчас решил?

— А с того, — Тогмур бросил кремень и кресало на траву и встал во весь рост, — хочу хоть на что-то годным быть!

— В таком случае почему бы тебе не изловить нам рыбки? Вон и река рядом. Поторопись, пока прачки не распугали всю рыбу. А огонь разводить я тебе потом научу, когда погода посуше будет. Нынче вон весь лагерь с дровами мучается. Не привыкли они к нашей осени.