Книга Мастер Начертаний, страница 72 – Оливер Ло

Он улыбнулся в темноте, закинул сумку поудобнее и прибавил шаг, потому что мастер Бо не примет опоздание, сколько не оправдывайся, не говоря уже о том, что утром его ждали стелы для восточной стены.

Низкая дверь Палаты Начертаний скрипнула под плечом, когда Мин протиснулся внутрь, опустил сумку на угол рабочего стола и принялся выкладывать покупки одну за другой. Два мешочка лазуритового порошка легли первыми. Следом Мин положил на стол связку серебряной слюды и мешок сухой кассии, а из глубины сумки вытряхнул мелкие свёртки с мелочью, ради которой мастер Вэнь Шу в прошлый раз пять дней ворчал так, будто у него вырвали зуб. Список Мин расправил на столе, поверх списка выложил остатки денег в медной чашечке и отошёл на шаг.

Мастер Бо поднял глаза от свитка, разложенного на коленях, и прошёлся взглядом по товару. Один из мешочков с лазуритом старик молча взял со стола, развязал горловину и растёр щепотку порошка между пальцами. Поднёс к носу, хмыкнул.

— Чистый, — сказал он. — Где взял?

— В лавке за рыночной площадью, у рябого торговца.

— Знаю рябого. Он мелом разбавляет. Как ты отличил?

— Мел пахнет мелом, — пожал плечами Мин.

— Вэнь Шу обрадуется. — Бо скатал свиток и сунул за пазуху, а мешочек с лазуритом убрал в ящик стола. — У него вчера кисть в новую стелу упёрлась, а краски не хватило. Ругался так, что чуть не проломил стеллаж. Ладно, иди спать, завтра ни свет ни заря понесёшь стелы на второй ярус, Вэнь Шу вчера закончил кладку для тренировочной площадки.

Мин кивнул, повернулся к выходу, и тут Бо негромко добавил в спину, не поднимая головы от своего свитка.

— Мешок у тебя тяжелее, чем был утром.

— Бумага, мастер. — Мин остановился у двери, не оборачиваясь. — Я немного подкопил и купил.

— Хорошее дело. Плохой начертатель жалеет на бумагу, а хороший, на всё остальное.

Дверь закрылась за Мином, и шаги его стихли в узком коридоре, ведущем к каморке.

* * *

В каморке Мин задвинул деревянный засов, сбросил сумку на кровать и принялся раскладывать добычу. Глиняные плошки для смешивания выстроились в ряд вдоль стены. Рядом с ними Мин поставил стеклянные флакончики с притёртыми пробками и отдельно положил в сухую тряпицу новую кисть из волоса горного соболя. Бумагу он убрал под матрац, туда же спрятал морозную иглу в горшке, предварительно обмотав его ещё одним слоем тряпок, чтобы холод не перебрасывался на доски пола.

Инистый корень он не стал прятать. Тёмные стебли с серебристым налётом на листьях легли перед Мином на стол, и холод от них пробирался сквозь обёртку даже при комнатной температуре. Рядом Мин поставил новую глиняную плошку, масляную лампу и Чернильницу, которую размотал из тряпицы в последнюю очередь. Тёмный флакон поймал свет лампы и заиграл теми неуловимыми насечками, которые Мин уже два месяца пытался разглядеть и до сих пор не мог.

— Ну, — сказал Мин флакону, — посмотрим, нравится ли тебе лёд.

Мин отщипнул от корня небольшой кусок и размял его между пальцами. Стебель хрустнул, влажная мякоть выступила сквозь пальцы, и по ладони пошли мурашки. В Чернильницу Мин заложил этот кусок, добавил щепотку каменной соли, прихваченной у Вэнь Шу из ступки, духовный камень, после чего обхватил флакон ладонями и закрыл глаза.

Чернильница дёрнулась в руках так, что Мин чуть не выронил её. Рывок вышел таким жадным, каких не случалось ни на одной прежней варке. Все семь каналов его тела отозвались отчаянным гулом, и ци хлынула в стенки флакона с напором, от которого в ладонях заныли сухожилия. Корень Чернильнице понравился, и понравился настолько, что она тянула в полтора раза плотнее обычного, и Мин стиснул челюсти от натуги.