Книга Кувшинка Тысячелетия, страница 27 – Оливер Ло

— Смола северной сосны? Но как? Мало того, что дерево необычайно редкое, так еще и смолу с него можно получить раз в двадцать лет, и всего неделю. Она дает лишь по капле в день. — Ивор перевел взгляд на баночку. — И ты собрал столько?

— К северу от Ледяных Истин, глубже в лес, несколько горящих лучин пути. Я нашел одну, она совсем-совсем юная. Приходится возиться, а еще, я могу выходить только ночью, чтобы никто не видел. Ох, только не говори Лиске! Я хочу ее удивить!

Ивор подошел к столу. Он смотрел на собранную смолу и то, как Рисбо пытался выжечь из нее знак Лады. Это было тонкое изделие, требующее твердой, уверенной руки, высокого самообладания и долгой, кропотливой работы. Краем глаза он увидел несколько неудачных попыток в глубине шкафчика.

Сомнения растворились в сердце Ивора, и он похлопал Рисбо по плечу.

— Думаю, когда ты закончишь, Лиска будет в восторге. Но, постарайся быть аккуратнее. Заставлять свою женщину беспокоиться — все равно что расстроить ее.

Ивор вышел, оставив артефактора наедине со своим изделием. Тот облегченно выдохнул. Понимание его друга превзошло ожидания.

* * *

На следующий день Ивор с самого утра медитировал в массиве Ледяного Самоцветного Пруда. Его сердце было спокойным, как горное озеро, разум чистым, как первый снег, а воля тверда, как самый крепкий алмаз. Он сидел несколько часов, пока не удостоверился, что полностью готов к сегодняшней тренировке. Юноша намеревался преодолеть барьер в пятьсот верст.

Когда его глаза открылись, он увидел перед собой Ольгу. Она смотрела в водную гладь пруда. Будто почувствовав, что ее ученик закончил, она сказала.

— Сегодня будет тяжелый день.

Ивор вопросительно посмотрел на мастера.

— Я сказала тебе далеко не все, что должна была изначально. Но знаешь, ты был и остаешься некой надеждой на то, что я наконец верну хотя бы частичку себя. На самом деле этот пруд…

— Намного глубже. Я знаю. Мне довелось познакомиться с вашей сестрой.

Ивор слегка улыбнулся. Он впервые видел недоумение на лице своего мастера.

— Она рассказала тебе?

— Да. Про две с половиной тысячи верст, про кувшинку, про то, как ее жилы были разрушены.

— И после этого ты не подумал, что я тебя использую?

— Сомнения были, но какая разница? Даже если так. Вы, как мой мастер, вложили в меня много сил, чему я очень благодарен. Вы могли силой принудить меня к тренировкам и угрозами заставить лезть в пруд снова и снова. Но вместо этого каждый раз у меня был выбор. Начиная с самого турнира, вы никогда не принуждали меня к чему-то и не просили ни о чем. И сейчас, если вы спросите меня, есть ли человек, которому на данный момент я доверяю также, как себе, то я несомненно назову вас, своего наставника. И если нырнуть в этот пруд и достать кувшинку будет хотя бы малой частью того, что я могу вам отплатить за эту доброту и веру в меня, то я без тени сомнения сделаю это.

Ольга смотрела на юношу перед собой. А сердце ее покалывало так сильно, как никогда раньше. Ее глаза самую малость наполнились влагой, а в голове звучали слова, что она слышала когда-то в далеком прошлом. «Я доверяю тебе, как себе. И несмотря на опасность, я без тени сомнения рискну ради тебя жизнью».

Эти слова были высечены в ее сердце и годы сделали их еще более тяжелыми.