Книга Системный Друид. Том 1, страница 44 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Следы человеческой деятельности появлялись всё чаще. Затёсы на деревьях, указывающие направление. Пни с ровными спилами, остатки давней заготовки дров. Натоптанные боковые тропинки, уводящие к каким-то охотничьим угодьям или ягодникам.

Но я замечал и другое. Ни одна из этих троп не вела в сторону хижины Торна, в сторону настоящего Предела. Люди обходили ту часть леса стороной, оставляя её Хранителю и его подопечным.

Когда деревья расступились окончательно, я остановился на опушке.

Передо мной, в низине между пологими холмами, раскинулось поселение. Оно оказалось крупнее, чем я ожидал, несколько десятков домов, сгрудившихся вокруг центральной площади с колодцем. Крыши были крыты соломой и дранкой, стены сложены из потемневших брёвен. Над некоторыми трубами поднимался дым, запах горящего дерева и готовящейся еды долетал даже сюда.

Вокруг деревни лес был вырублен широкой полосой, метров сто, не меньше. Пни торчали из земли, между ними паслись козы и низкорослые лохматые коровы. Поля, огороженные плетнём, тянулись к югу, уже готовые к пахоте.

Расчистка была намеренной, это я понял сразу. Открытое пространство давало время заметить опасность, выбежавшую из леса, поднять тревогу, организовать защиту. Звери не любили открытых мест, предпочитая густую чащу, где могли использовать свои преимущества.

Деревня защищала себя простым, но эффективным способом.

В прошлой жизни мне доводилось видеть подобное. Общины вдали от цивилизации расчищали пространство вокруг поселений, чтобы видеть приближение хищников. Здесь принцип был тот же, только хищники были страшнее обычных львов или тигров.

Я постоял на опушке ещё минуту, собираясь с мыслями. Воспоминания прежнего Вика подсказывали, чего ожидать, но увидеть своими глазами — совсем другое дело.

Потом шагнул вперёд, покидая защиту леса.

* * *

Деревня называлась Вересковой Падью.

Название, как подсказала память прежнего владельца тела, пошло от болотистой низины к югу, заросшей вереском, чьи жёсткие стебли использовали для крыш и плетёных изделий. Ничего особенного, обычное крестьянское поселение на границе опасных земель.

Центральная улица была единственной настоящей улицей — широкая, утоптанная до каменной твёрдости колея между двумя рядами домов. По ней ходили люди, тащили тележки с сеном, гнали скот к водопою. Обычная жизнь, до странности нормальная, после недель в чаще, населённой магическими тварями.

Меня заметили сразу.

Женщина, развешивавшая бельё у ближайшего дома, замерла с рубахой в руках, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Двое мальчишек, гонявших обруч по пыльной дороге, остановились, переглядываясь и перешёптываясь. Мужик, чинивший забор, отложил молоток и уставился на меня с выражением человека, увидевшего привидение.

— Это Вик? — донёсся чей-то шёпот. — Внук Хранителя?

— Вроде он. Только какой-то…

— Я думала, он помер.

— Видать, выкарабкался.

Шёпот тёк за мной, как след в воде. Я шёл по улице, чувствуя на себе десятки взглядов, любопытных, настороженных, иногда откровенно неприязненных.

Память прежнего Вика подбрасывала объяснения. Мальчишка не был здесь любим. Он слишком явно презирал эту глушь, слишком открыто мечтал о городах и роскоши, слишком часто огрызался на старших, пренебрегая традициями и обычаями. Пару раз местные мужики давали ему затрещины за неуважение к Торну, но всерьёз не наказывали, списывая на юношескую глупость.