Книга Системный Друид. Том 4, страница 33 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Бой шёл жёстко, без перерывов. Оба вида знали друг друга, знали расположение противника и его слабые места, и перешли к делу мгновенно. Ящеролюды давили скоростью и одиночной мощью каждого бойца, тритоноиды брали числом и координацией. Потери несли обе стороны, тела с обеих сторон уносило течением к дальнему берегу, где они цеплялись за камни и медленно погружались в глубину.

Я лежал за стволом, и егерь во мне считывал картину боя с профессиональным вниманием, откладывая детали в память, как откладывал их в прошлой жизни, наблюдая за стайным поведением волков или территориальными конфликтами медведей. Как-никак наблюдение за природой было частью моей работы, которая здорово облегчало жизнь. Понимание того как ведут себя животные меня не раз выручало в самых неожиданных ситуациях.

Ящеролюды были опаснее поодиночке. Каждая особь второго ранга представляла серьёзную угрозу для тритоноида того же ранга, скорость в воде давала им преимущество первого удара, а когти и хвосты работали как оружие, адаптированное к ближнему бою. На суше они теряли подвижность, перемещались тяжело, раскачиваясь на коротких шагах, и избегали длительного пребывания вне воды, что ограничивало зону их доминирования глубоководной частью озера.

Тритоноиды компенсировали индивидуальную слабость групповой тактикой. Их волновые атаки обрушивались на одиночного ящеролюда одновременно с четырёх сторон, водяные потоки перекрещивались, сбивая цель с ног и лишая её маневренности. На мелководье и на берегу тритоноиды двигались увереннее, их широкие ступни находили опору на скользких камнях, а мощные руки позволяли использовать захваты, от которых ящеролюды, привыкшие к свободе глубокой воды, не могли эффективно защититься.

Территориальный конфликт, зашедший в тупик, это норма для видов, которые делят один ресурс и пришли к равновесию, при котором ни один не способен вытеснить другого. В прошлой жизни я видел подобное десятки раз: волки и медведи у нерестовых рек, лисицы и барсуки в пойменных лугах. Каждый вид занимал свою нишу, и граница между нишами становилась зоной постоянных столкновений, которые перетекали из сезона в сезон, не приводя к решительной победе ни одной стороны.

Здесь, на четвёртом этаже Подземелья, экосистема воспроизводила ту же логику. Замкнутое пространство, ограниченные ресурсы, два разумных вида, каждый из которых адаптирован к своей части среды обитания. Война, которая шла здесь, по всей видимости, непрерывно, была для них таким же естественным процессом, как охота или размножение.

Я запомнил расположение обоих видов и паттерны их поведения, просто на всякий случай. Ящеролюды патрулировали глубоководную зону, сосредоточившись в центральной части озера и у подводных каменных гряд, которые служили им укрытием и засадными позициями. Тритоноиды контролировали мелководье, береговые протоки и прибрежные камни, где их преимущество в устойчивости на суше позволяло удерживать территорию. Зона конфликта проходила по границе глубоководья и мелководья, и именно там сейчас кипел бой.

Наблюдение за этими порождения Подземелья позволило быстро вычленить главное — обойти зону конфликта можно было по берегу, забирая к дальней стене подземного пространства, где деревья росли гуще и давали укрытие от обоих видов. Я скользнул от ствола к стволу, двигаясь бесшумным шагом, каким ходил по лесу, когда приближался к чуткому зверю. Покров Сумерек размывал контуры среди серебристой листвы, и ни ящеролюды в озере, ни тритоноиды на мелководье не обратили на меня внимания, поглощённые собственной войной.