Книга Системный Друид. Том 4, страница 37 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

У костра стало тихо. Треск горящего мха и редкие щелчки смолистых веток заполнили пространство, которое секунду назад занимали мои слова. Стен перестал чистить меч. Клинок замер на полупроходе тряпкой, и бородатое лицо повернулось к Дейлу с тяжёлым, увесистым презрением, от которого парень должен был бы отвести глаза, если бы в нём осталась хоть капля совести. Вальтер поднял голову и на этот раз не вернулся к болтам. Его сухие глаза остановились на Дейле, и в них было нечто, похожее на окончательный вывод, к которому он пришёл давно, но до сих пор не считал нужным озвучивать.

Маркус перевёл взгляд на Дейла, медленно, с тяжестью жернова, который разворачивается на оси. Авантюрист уставился на ученика, поднявшегося с пола и стоявшего теперь с прижатой к скуле ладонью. Под ладонью набухал синяк, из рассечения сочилась кровь, и Дейл смотрел на наставника с выражением пойманного, который злится именно на то, что его поймали, а раскаяния, которое должно было занимать место злости, там попросту не обнаруживалось.

— Дейл, — произнёс Маркус спокойно, и это спокойствие легло на парня тяжелее любого окрика. — Говори.

Дейл молчал некоторое время. Ноздри раздувались, кадык ходил вверх-вниз, и пальцы правой руки сжимались в кулак, разжимались, сжимались снова. Потом он выдохнул сквозь стиснутые зубы со свистом.

— Да, — произнёс он глухо. — Это я толкнул его в обвал, потому что…

Пауза, во время которой кровь из рассечения добралась до подбородка и повисла каплей.

— Намеренно, с полным осознанием, что делаю, — добавил он, и в его голосе звучала та же злость, которая горела в глазах, злость на весь мир, на конкретного человека, и на собственную глупость, хотя последнее он вряд ли осознавал.

Коул смотрел на напарника, его лицо застыло в гримасе, которую я читал как конфликт между лояльностью к человеку, с которым ты делишь костёр и бой, и пониманием того, что этот человек только что перешёл черту, после которой лояльность перестаёт быть добродетелью. Коул не осуждал вслух и не вступался за Дейла, этого было достаточно. Это было видно по тому, как скривился Дейл, взглянув на напарника, а тот отвел взгляд.

Маркус убрал трубку, которую держал в левой руке, за пазуху. Встал, обвёл лагерь коротким взглядом. Посмотрел на тоннель, ведущий к выходу на поверхность, потом снова на Дейла, и принял решение за те полсекунды, которые потребовались его глазам на этот маршрут.

— Собираемся, — сказал он, и голос его стал деловым, рабочим, лишённым эмоциональной окраски. — Рейд окончен. Выходим наверх.

Сборы заняли минуты. Тюки с добычей были упакованы ещё до моего появления, и оставалось только погасить костёр, проверить крепления и двинуться к выходу. Работали молча, без обычного обмена короткими фразами, которым сопровождаются сборы в группе, привыкшей к совместным походам. Стен затоптал угли, Вальтер смотал тряпку с болтами и убрал в чехол, Коул подобрал свою кружку с пола и засунул в котомку, не глядя на Дейла. Дейл собирал вещи одной рукой, второй прижимая к скуле обрывок тряпки, пропитывающийся красным.

Я шёл рядом с Маркусом, в связке, которая сложилась за предыдущие спуски. Авантюрист молчал, и его молчание было рабочим, сосредоточенным на маршруте и на обстановке вокруг, однако я чувствовал в нём второй слой, мыслительный процесс, который катился параллельно основному, перебирая варианты и последствия.