Книга Системный Друид. Том 5, страница 8 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Замок де Валлуа я видеть не мог и не хотел, однако корневая сеть Предела несла отголоски того, что происходило за его стенами. Вибрации конных разъездов прекратились, патрули перестали выходить на лесные тропы, даже торговые обозы обходили окрестности замка стороной, сворачивая на длинный объездной путь через мост у Ольховых Бродов. Граф де Валлуа, если верить тому, что доносили купцы и возницы, закрылся в кабинете и не выходил.

Наследник жив, но тяжело искалечен, возможно, на всю жизнь, потому что рассудок его помутился окончательно. Карьер стоит, личная гвардия потрёпана. Союзы, державшиеся на имени Райана и на страхе перед графским домом, трещали по швам, и соседи уже примеривались к ослабевшему зверю. Стоило вожаку захромать, и стая перестраивалась вокруг нового центра. Ну а старого собирались точно начать осторожно щупать, чтобы оторвать кусок пожирнее. Все как и всегда среди власть держащих.

Предел стоял, и Торн стоял вместе с ним. То, что де Валлуа не сумел сделать за многие годы, теперь не выйдет и тем более. Ему теперь придется озаботиться новой проблемой.

Например, созданием нового наследника, если ему, конечно, дадут на это время.

* * *

К хижине я вернулся на рассвете, когда солнце ещё пряталось за восточным гребнем и только верхушки елей горели рассеянным светом. Левый рукав промок от крови, которая перестала сочиться, но успела пропитать ткань до локтя. Царапина от когтей пантеры саднила под засохшей коркой, и каждый шаг отдавался в бедре, куда прилетел воздушный импульс Райана.

Торн неподвижно сидел на крыльце с кружкой в руках, и видно было, что просидел тут всю ночь. Над кружкой витал парок — травяной отвар, судя по запаху. Серые глаза из-под кустистых бровей прошлись по мне сверху донизу, задержались на рваном плаще и бурой корке на рукаве, скользнули к браслету лука на запястье, и ни один мускул на лице деда не дрогнул.

Я поднялся на крыльцо и сел рядом. Доски скрипнули, и мы молча сидели, глядя на лес перед хижиной, на ели в утреннем безветрии и тонкую полоску дыма из печной трубы, поднимавшуюся прямым столбом в серое небо.

— Рассказывай, — выдохнул устало Торн.

Хотя, если подумать, это была вовсе не усталость, а беспокойство за меня. Но о том, что я это заметил, лучше не говорить.

Зато то, что случилось, я рассказал от начала и до конца. Как готовил территорию вокруг карьера, расставлял ямы с петлями и раскладывал составы с запахом течки на границах звериных участков. Как ждал Райана на старой ели, считая всадников и пеших, вышел на край вырубки в маске и дал себя увидеть, а потом увёл погоню в чащу, где лес и звери работали, по сути, на меня.

Рассказал про магов и медведя, про мечников в ямах, про поединок с Райаном на вырубке, где его воздушные импульсы дважды пробили мою Каменную Плоть и едва не сломали рёбра. Про погоню до самого замка и загнанного коня, который упал, сожжённый форсирующим зельем изнутри, и про Райана на коленях с лозой у горла.

Ничего не скрывал и не приукрашивал. Торн слушал молча, не перебивая, и кружка в его руках медленно остывала, пока отвар подёргивался матовой плёнкой.

Когда я замолчал, дед долго смотрел на лес. Потом отхлебнул остывший отвар, поморщился и поставил кружку на перила.

— Хорошо, что не стал убивать. Но… можно было поступить иначе, — сказал он спокойно и продолжил, повернув ко мне изрезанное морщинами лицо. — Люди всегда знали. Если причиняешь вред лесу, будут последствия. До сих пор их поступки не перевешивали моего терпения. Перевесили теперь, и кто-то должен был поставить точку.