Книга Законник Российской Империи. Том 7, страница 5 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

— Вы собираетесь стоять так весь вечер, Максим Николаевич? — её голос вернул меня к реальности.

— Прошу прощения, — я предложил ей руку. — Просто я привык видеть вас… в иной обстановке.

— И как вам эта перемена? — в её глазах мелькнули озорные искорки.

— Вы прекрасны, — ответил я просто, без обычного сарказма. — Впрочем, вы всегда прекрасны, даже когда ваши руки по локоть в каком-нибудь экспериментальном составе для артефактов.

Она рассмеялась, и этот звонкий, искренний смех был настолько непривычен, что я на мгновение растерялся.

Тот вечер изменил всё. В ложе Императорского театра, среди бархата и позолоты, под звуки величественной музыки, мы говорили — не о работе, не о защитных артефактах, не о «Обществе Вечного Огня», а о простых вещах: о детских воспоминаниях, о любимых книгах, о мечтах и надеждах.

— Знаете, — сказала она в антракте, когда мы прогуливались по мраморному фойе, — раньше я видела в вас только полезного союзника. Сильного мага, влиятельного Законника, человека, который может защитить мои исследования.

— А теперь? — я поднял бровь в ожидании ответа, который жаждал и одновременно боялся услышать.

— Теперь я вижу Максима, — она внимательно посмотрела мне в глаза. — Человека с блестящим умом, сложным характером и… чем-то таким, что заставляет хотеть узнать его лучше.

Эти слова, произнесённые спокойно и искренне, заставили меня по-новому взглянуть на наши отношения. Были ли мы просто союзниками по необходимости? Или между нами возникло нечто большее, что мы оба не решались признать?

С того вечера наши встречи стали регулярными. Мы ужинали в уединённых ресторанах, гуляли по набережным Невы, посещали художественные выставки. Иногда просто сидели в её лаборатории или моём кабинете, разговаривая до поздней ночи.

Однажды, после особенно долгого разговора, затянувшегося почти до рассвета, Варвара вдруг спросила:

— Чего ты боишься, Максим?

Я уже привык к её прямолинейности, но этот вопрос застал меня врасплох.

— С чего ты взяла, что я чего-то боюсь?

— Все чего-то боятся, — она пожала плечами. — Даже самые сильные маги. Даже Законники.

Я задумался. О своих страхах я редко говорил даже с самим собой.

— Я боюсь не успеть защитить того, кто на меня рассчитывает, — наконец ответил я. — Боюсь, что однажды моих сил и способностей окажется недостаточно.

— То, что важно, или тех, кто важен? — уточнила она.

— И то, и другое, — я встретил её взгляд. — А ты? Чего боишься ты?

Варвара помолчала, словно взвешивая, стоит ли открываться.

— Я боюсь потерять свободу, — наконец произнесла она. — Не физическую — свободу мысли, свободу творчества. Знаешь, когда мои исследования стали привлекать внимание важных людей, я поняла, насколько это опасно — быть ценным для могущественных. Они видят в тебе не человека, а инструмент.

— Я никогда не буду относиться к тебе как к инструменту.

— Знаю, — она улыбнулась. — Именно поэтому мы сейчас здесь.

С того времени всякий раз, когда я думал о защите империи или борьбе с «Обществом», в моих мыслях неизменно присутствовал образ Варвары. Я понимал, что теперь защищаю не абстрактное государство, а конкретного человека, который стал мне неожиданно дорог. И это чувство дало мне новую силу и решимость.

В один из весенних дней, когда Нева только освободилась ото льда, мы сидели на скамейке в парке Летнего сада. Варвара задумчиво смотрела на воду.