Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 61 – Оливер Ло

— С чего ты взяла?

— Потому что ты собираешь оружие, а остальные собирают деньги. Потому что ты закрываешь Искажения, которые другие обходят стороной. Потому что ты единственный, кто сказал мне слово «Каскад» задолго до того, как нити начали рваться.

Я помолчал, оценивая ситуацию. Рамона Рамирес, S-ранговый «Арбитр Последнего Вздоха», способная «приговорить к смерти» бессмертное существо. В прошлой жизни её талант оказался ключом к победе над тварями Каскада, которых нельзя было убить обычными методами. Козырь, который невозможно переоценить.

— Где ты сейчас? — спросил я.

— Аэропорт. Ближайший рейс через четыре часа.

— Бери билет. Я встречу тебя.

— Грасиас, Костя, — в её голосе мелькнула улыбка. — Надеюсь, у тебя есть план.

— У меня всегда есть план.

— Именно поэтому я лечу к тебе, а не к Ригелю.

Связь оборвалась, и я положил телефон на стол, после чего откинулся в кресле и позволил себе улыбнуться, потому что пазл складывался, и все кусочки ложились на нужные места с приятной точностью.

Пусть и в неприятные сроки.

* * *

Через четыре дня мы летели на юго-восток, и салон арендованного грузового борта напоминал военный штаб перед высадкой.

Артём занял место у иллюминатора и изучал карту горного массива, загруженную на планшет. Парень выглядел собраннее, чем когда-либо, губы сжаты, пальцы увеличивали отдельные участки карты с дотошностью человека, который зубрит перед решающим испытанием.

Роман сидел через проход, закинув ноги на рюкзак со снаряжением, и чистил ногти складным ножом, привычка, оставшаяся со времён «Сталь-Корпуса». Его талант «Живой Бастион» делал из него лучший щит в любой группе, и Роман принимал эту роль без лишних вопросов, зная, что его дело стоять впереди.

Лиза Светлова перебирала содержимое медицинской сумки, аккуратно раскладывая зелья, бинты и по отдельным кармашкам. Меч Кардинала Торквемады лежал рядом, в ножнах, обмотанных белой тканью, и Святое Пламя тихо мерцало под её пальцами, когда она прикасалась к рукояти. Паладин команды, единственная, кто относился к каждому рейду как к священному долгу, и это было одновременно её лучшей и самой опасной чертой.

Тамамо устроилась рядом со мной, поджав под себя ноги, и листала модный журнал, купленный в аэропорту.

— Люди двадцать первого века носят ужасную одежду, — констатировала она, разглядывая фотографию какого-то дизайнерского платья. — В эпоху Хэйан это бы посчитали оскорблением эстетики.

— Тебе нравится шёлк за мой счёт. Не жалуйся.

— Мне нравишься ты за свой счёт, — Тамамо перевернула страницу, и золотистые глаза блеснули из-за края журнала. — Шёлк идёт в качестве бонуса.

Артём поперхнулся воздухом и уткнулся в планшет.

— Сосредоточься на карте, — бросил я ему. — Тамамо, убери хвосты, ты снова светишь иллюзией.

Кицунэ хмыкнула и дёрнула плечом, поправляя иллюзию черноволосой девушки, из-за которой на секунду мелькнул золотистый лисий хвост.

А в переднем ряду, у самой кабины пилота, сидела Рамона Рамирес. Тёмные волосы собраны в высокий хвост, карие глаза с золотистыми искрами следили за облаками за иллюминатором. На запястьях блестели браслеты-черепа, «Близнецы Миктлана», и её пальцы рассеянно перебирали гравировку на левом из них, «Поцелуе Смерти», привычный жест, который я заметил ещё в Лондоне.