Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 67 – Оливер Ло

На камне, где заканчивалась огненная зона, лежал предмет. Тонкий золотой обруч размером с детский браслет, покрытый мелкими иероглифами, которые мерцали при прикосновении. Око развернуло информацию:

[Фрагмент Золотого Обруча Послушания]

[Компонент Сценария. Один из пяти.]

Золотой обруч, который Будда надел на голову Сунь Укуна, чтобы усмирить его нрав. Фрагмент. Один из пяти. Значит, испытаний будет пять, и каждое даст предмет, связанный с Царём Обезьян.

Я убрал обруч в Арсенал, и Око зафиксировало, что предмет отозвался на близость Осколка Камня и Персика Бессмертия, резонируя с ними на одной частоте.

— Двигаемся дальше.

* * *

Тропа свернула в долину, заросшую бамбуком выше человеческого роста, и между стволами клубился зеленоватый туман, от которого Эгида Провидения завибрировала предупреждением. Запах был сладковатым и одновременно гнилостным.

— Яд, — Тамамо зажала нос рукавом кимоно. — В воздухе, и его концентрация растёт.

[Испытание Второе: Ядовитая Роща Скорпиона]

[Яд Царицы Скорпионов пожирает тело и разум. Паломник должен исцелиться, или яд заберёт его.]

Рощу насквозь пропитывала отрава. Зеленоватый туман сочился из земли, из трещин в стволах, из каждого листа, и каждый вдох приносил в лёгкие каплю яда. Артём закашлялся первым, его лицо побелело, а Нефритовое сердце в груди запульсировало рвано. Рамона прижала ладонь ко рту и отступила. Тамамо держалась лучше, кицунэйская природа давала частичный иммунитет, но глаза слезились. Я чувствовал, как яд пощипывает горло и давит на грудную клетку, и Эгида создала вокруг моего лица тонкий фильтрующий барьер, которого едва хватало.

Роман покачнулся. Его барьер ослаб после Огненной Горы, и организм принял яд быстрее остальных. Ноги подогнулись.

— Все ко мне, — голос Лизы прозвучал ровно, командным тоном паладина, привыкшего управлять в ситуациях, когда люди умирают. — Плотнее. Быстро.

Она подняла руки, и Святое Пламя хлынуло наружу, окутав каждого из нас золотистым светом, проникающим под кожу. Яд отступил, выдавленный тёплой волной исцеляющей энергии. Ощущение было знакомым, Лиза лечила меня после Буяна и Нидавеллира, но сейчас она работала на пределе, потому что яд атаковал непрерывно, просачиваясь обратно с каждым вдохом.

— Идите, — Лиза стиснула зубы, и свечение её рук усилилось, пульсируя в ритме её дыхания. — Я буду держать исцеление, пока мы внутри рощи. Минут семнадцать, потом кончусь.

Мы двинулись через бамбук, и Лиза шла в центре группы, ее ладони горели золотом, и две волны, яд и исцеление, бились друг о друга на границе нашей кожи. Роман опирался на плечо Артёма. Рамона придерживала Тамамо, у которой глаза закрылись от рези.

Семнадцать минут, каждая из которых стоила Лизе больше, чем предыдущая. Её лицо побелело, на лбу выступили капли пота, и я видел, как дрожат её руки, удерживая поток Святого Пламени, которое расходовалось быстрее, чем восполнялось. Но она шла, и свет её ладоней горел ровно, и ни один из нас не упал.

На семнадцатой минуте бамбук расступился. Мы вывалились на каменную площадку, где воздух был сухим и чистым, и Лиза рухнула на колени, руки погасли.

Я присел рядом, протянул ей флягу с водой и подождал, пока она сделает несколько глотков.

— Ты только что протащила шестерых через ядовитую рощу. Можешь гордиться.