Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 70 – Оливер Ло

Между нами и аркой, посреди реки, на плоском камне, выступающем из воды, сидела массивная фигура в чешуйчатой броне из тёмно-зелёного нефрита, с рогами, загнутыми назад, и глазами, в которых тлело багровое пламя. В правой руке он держал алебарду, и лезвие покрывали символы, переползающие с одного края на другой.

Око развернуло данные, и золотистые строки побежали по периферии зрения:

[Нюй-Мо-Ван. Царь Быков. Побратим Заточённого.]

[Ранг: S]

[Испытание Пятое: Переправа Царя Быков]

[Побратим Заточённого стережёт последний переход. Паломник должен доказать свою волю, или будет отвергнут.]

Нюй-Мо-Ван. Бычий Демон. Сунь Укун бился с ним дважды, и оба раза бой был на грани. Существо S-ранга, бессмертное внутри этого Искажения, способное перекроить ландшафт одним ударом.

— Отойдите, — сказал я. Команда отступила.

Рамона осталась рядом. Мы оба знали, как это работает: я дерусь, она стреляет, ритм, который мы нащупали в Камелоте.

— Бессмертный? — спросила она, глядя на демона.

— Здесь всё бессмертное. Но «доказать волю» означает бой, а мне нужно выиграть или хотя бы выстоять. Убивать его необязательно.

— «Поцелуй Смерти» замедлит его регенерацию, — Рамона коснулась левого браслета, и чёрный пистолет соткался из воздуха в её ладони. — «Смертный Приговор» приберегу для Обезьяны, если понадобится. Но ослабить нити жизни этого рогатого могу и пулями.

— Держись на дистанции. Стреляй, когда открою окно.

— Как в Камелоте.

— Как в Камелоте, — кивнул я, — только без проклятия смерти на десерт.

— Какое облегчение, — Рамона отступила к берегу и подняла «Поцелуй Смерти» на уровень глаз, прицеливаясь.

Нюй-Мо-Ван поднялся с камня. Река вокруг него взбурлила. Три метра роста, чешуйчатая броня скрипела при каждом движении, и его багровые глаза нашли меня.

— Смертный, — голос прокатился над водой низким гулом, от которого поверхность покрылась рябью. — Ты хочешь пройти. Докажи, что ты достоин!

Я извлёк Грань Равновесия из Арсенала, и чёрно-белое лезвие с рунами Кладенца развернулось в правой руке. Коготь Фенрира лязгнул на левом предплечье.

— С удовольствием.

Коготь выстрелил, трос вонзился в камень у ног демона, и я рванул через реку, пролетев над чёрной водой на высоте метра. Бычий Дух встретил меня горизонтальным ударом алебарды, с такой инерцией, что воздух перед лезвием сжался в видимую волну.

Грань встретила алебарду, и «Разрыв Сущности» хлынул по чужому оружию. Нефритовые символы на лезвии вспыхнули и погасли, ослабленные на мгновение, и я нырнул под алебарду, рубанув по бедру. Клинок прорезал броню и увяз в мышечной ткани, плотной как дубовая древесина.

Нюй-Мо-Ван взревел. Свободная рука обрушилась сверху, кулак размером с мою голову, и я отпрыгнул на тросе Когтя, уйдя вбок. Кулак ударил в камень, и плита раскололась, обломки полетели в реку.

Рана на бедре демона уже затягивалась, чешуя нарастала с влажным хрустом.

— Рамона!

Выстрел «Поцелуя Смерти» щёлкнул за моей спиной. Чёрная пуля ударила Нюй-Мо-Вана в плечо, и демон дёрнулся, его глаза расширились от боли, нить жизни в месте попадания истончилась, и регенерация на бедре замедлилась, рана перестала затягиваться.

Я атаковал снова. Грань описала дугу, целясь в открывшийся левый бок, и «Божественный Шторм» Кусанаги выпустил разряд молнии вдоль лезвия. Молнии хлестнули по мокрой чешуе, и Нюй-Мо-Ван пошатнулся, ноги скользнули по камню. Алебарда ушла в защитную стойку, парируя следующий удар, и мы сцепились над рекой, два бойца на камне, окружённые чёрной водой, в которой плавали бурые лепестки.