Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 95 – Оливер Ло

[Мать Фулад-Зереха]

[Ранг: A]

[Описание: Ведьма, создавшая заклятие неуязвимости сына. Пока она жива, чары неуязвимости восстанавливаются после повреждения.]

Я отступил за угол и повернулся к Тамамо.

— Плохие новости, — прошептала она. — Его мать поддерживает заклятие. Даже если ты заберёшь меч, пока она жива, каждая рана на нём затянется за секунды. Их нужно убивать одновременно, или сначала мать.

— Вижу, план меняется.

— У нас был план?

— Теперь будет, слушай внимательно.

Я изложил идею, которая сформировалась, пока мы наблюдали за тронным залом, и по мере того как я говорил, хищная улыбка медленно возвращалась на лицо Тамамо.

— Тебе нравится использовать меня по назначению, — сказала она, когда я закончил. — Обман и соблазнение. Ты знаешь путь к сердцу лисицы, Костя.

— Готова?

— Когда я не была готова?

* * *

Иллюзия, которую Тамамо создала для входа в тронный зал, заставила бы позавидовать любого художника Возрождения. Она превратилась в пери, крылатую фею персидской мифологии, с полупрозрачными стрекозиными крыльями за спиной, перламутровой кожей и волосами цвета полуночи, струящимися до пят. Лицо осталось её собственным, только глаза сменили цвет на фиалковый, потому что иллюзия работала лучше, когда содержала зерно правды.

Фулад-Зерех заметил её сразу. Багровый огонь в глазах разгорелся, массивная голова повернулась, и из горла демона вырвался низкий рык, который мог быть удивлением, а мог быть голодом.

— Пери? — его голос вибрировал в каменных стенах. — Здесь? В моей крепости?

Тамамо опустила глаза, изображая покорность, и я, наблюдавший из коридора через Око, отметил, что даже притворная покорность давалась ей с видимым усилием. Девятихвостая кицунэ в роли робкой феи, всё равно что просить тигра мяукать. К тому же ей явно было тяжело возвращаться в воспоминания о рабстве у Нурарихёна.

— Великий Фулад-Зерех, — её медовый голос нёс идеальный персидский акцент, подарок иллюзии. — Я бежала от охотников из внешнего мира. Рейдеры преследуют последних пери, ловят нас для своих нужд. Я искала убежище и нашла твою крепость.

Демон поднялся с трона, и пол задрожал под его весом, а Шамшир остался лежать на каменных подлокотниках.

— Пери давно не появлялись в моих владениях, — Фулад-Зерех спустился по ступеням трона, каждым шагом сотрясая колонны. — С тех пор как я занял этот трон, крылатые красавицы обходили Захр-Гиях стороной.

— Мне некуда идти, — Тамамо опустилась на колени, и прозрачные крылья за её спиной задрожали. — Я прошу твоей защиты, о мудрый царь.

Ведьма у трона перестала бормотать, её мутные глаза впились в Тамамо, а связка костей в руках замерла.

— Сын, — каркнула она. — Не верь ей. Я чувствую обман.

Фулад-Зерех отмахнулся от матери рукой, способной раздавить быка одним движением.

— Ты чувствуешь обман в каждом цветке и каждой птице, старуха. Помолчи.

Он обошёл вокруг Тамамо, и я видел, как его глаза скользили по иллюзорной фигуре. Тщеславие и похоть, две слабости, отмеченные в Оке, работали, потому что природа демона не позволяла ему усомниться в собственном праве обладать всем красивым.

Пока Фулад-Зерех кружил вокруг лисицы, Коготь Фенрира беззвучно выстрелил, крюк вошёл в щель между потолочными плитами, рывок поднял меня к карнизу, и я двинулся по периметру зала в тени колонн, обходя трон по широкой дуге. Эгида Провидения молчала, значит демон меня не засёк.