Книга Профессор магии на полставки. Том 2, страница 66 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

— Господин мёртв! — услышала она голос одного из вошедших воинов Германа. — Всем бойцам…

— Бедные вы люди. Как вам не повезло с господином.

Эти слова стали последними для бойца.

* * *

— Это что? — сказал я, сидя в гостевом кресле в кабинете ректора.

В руках я держал несколько скрепленных листов бумаги и чувствовал, что во мне начинает кипеть злость. Выходные даже толком не начались, а головная боль сразу оказалась тут как тут.

— Как я и говорил, петиция о пересмотре твоей должности в Академии. Там собраны подписи как студентов, так и преподавателей, — холодно ответил Аристарх Евгеньевич, при этом делая такое усталое лицо, что мне стало его немного жаль. Похоже, не только мне действуют на нервы. — Прежде, чем отправлять этот документ в канцелярию, я обязан был уведомить тебя. Если канцелярия удовлетворит запрос, у тебя будет три месяца, чтобы оспорить решение.

— То, что это петиция и как она работает, я знаю, — сказал я, сжимая ладонями подлокотники стула. — Меня другое интересует. А Яковлев не охренел утверждать, что я проявляю излишнюю симпатию к тьме? Причём утверждать это так, будто я нахожусь в шаге от безумия, и что я представляю угрозу студентам. Я уже молчу про превышение полномочий. Когда такое было? Подрыв репутации Академии, неформальный внешний вид…

— Это всего лишь петиция, не надо так горячиться, — попытался успокоить меня Ланцов. Только это не помогло. Я терпеть не могу людей, которые пытаются меня оклеветать. — Сам понимаешь, у нас Академия на две части разделилась. Одна — это реформаторы, которые хотят изменения внести, а другая — традиционалисты. Последние чувствуют, что власть ускользает у них из рук, вот и пытаются всеми силами за неё зацепиться. Даже гнушаются идти на такое.

— Аристарх Евгеньевич, вы тогда меня правильно поймите, — сказал я, и начал загибать по одному пальцы. — Я предотвратил похищение в Академии. Я обнаружил самозванца на турнире и снова спас Академию от репутационного удара. Результаты моих студентов говорят сами за себя. А в итоге моя репутация всё равно страдает, и вы, как ректор, не можете разобраться с проблемой.

— Все не так просто, Алексей, и ты это знаешь, — нахмурил свои седые брови старик. — Моя работа не видна. Ты даже не представляешь, сколько на тебя подают жалоб. Особенно студенты, которые боятся твоей силы и угроз.

— Я всего один раз пригрозил студенту, и то — для того, чтобы вернуть его к реальности, — сложил я руки на груди и покачал головой.

— А до этого пригрозил Чернышеву. Он приходил сюда и жаловался на тебя. И этот вопрос мне приходилось регулировать, — недовольно пробурчал Ланцов. — Так что не надо говорить, что я не решаю проблемы. Я тоже человек, Алексей. Был бы я всемогущим, мне бы твоя помощь не понадобилась.

— Только факт есть факт. Меня пытаются выгнать из Академии, когда я только-только начал здесь осваиваться, — я положил обе руки на стол и придвинулся слегка вперёд. — У вас эта война с Яковлевым, я чувствую, будет длиться ещё очень долго. Причем давайте говорить открыто — ваши разборки по итогу являются лишь частью большой игры, в которую я не хочу лезть от слова вообще.

— Хотел бы я не впутывать тебя во все это, но не получится, — удручённо покачал головой Ланцов. — За петицию не беспокойся. Я и Его Императорское Высочество, Всеволод Михайлович на твоей стороне. И у меня, и у него хватает своих связей в канцелярии, они их просьбу рассмотрят и отклонят, а дальше делом займутся юристы. Пока каждый из пунктов будут оспаривать, ты свою группу уже отучишь и будешь свободен.