Книга Дворянство. Том IV, страница 86 – Андрей Ткачев, Дмитрий Лим

Это был больше не тигр, а метис тигра и крокодила. Причём мышцы, которые было невозможно не заметить, были втрое больше, чем у представителя этой кошачьей диаспоры. Зверюга страшная, в общем.

— Как вы понимаете… — вновь заговорил комментатор и полностью подтвердил мои наблюдения.

Я уже даже не слушал его. Пытался понять, сугубо из интереса, у кого из этих двух подопытных больше шансов. Носители начали делать свои ставки и вскоре комментатор объявил о результатах и коэффициентах.

Зрители, как и я, не понимали, у кого больше шансов. Поэтому в сумме все поставили почти поровну на победу той или иной стороны.

И когда поединок начался, я замер, глядя на происходящее внизу. С некоторым интересом наблюдая за реакцией зрителей и в целом, как себя ведут дикие. А здесь было на что посмотреть.

Оба безвольных раба дрались как в последний раз, словно понимая, что при любом раскладе погибнут оба. И… пожалуй, моим фаворитом был мой знакомый. Но каково было моё удивление, когда перевёртыш просто вбил бывшего зооморфа в стальные прутья и стал рвать на куски со скоростью, которой любой бы наёмник позавидовал.

Поединок закончился в итоге всего за две минуты. Перевёртыш просто истерзал своего оппонента, а затем и вовсе утащил за собой двух мутантов, которые пытались его сковать. Разумеется, они также погибли и не смогли его утихомирить.

А после произошло то, чего никто не ожидал. Сам Владимир Петрович вышел, чтобы скрутить «тигра» в бараний рог и на моё удивление он это сделал очень даже быстро. Никогда бы не подумал, что Жожоба может так быстро двигаться — вот что значит обманчивая внешность.

В начале старик просто растворился в воздухе, словно его и не было рядом, а затем, спустя секунду, он уже стоял в клетке и сделал жест двумя пальцами, слово подманивал дворовую кошку. Если бы он не говорил при этом кис-кис, то было бы более пафосно, а не перешло бы в клоунаду.

Дикий прыгнул на него, но так и не достал своими лапами. Мутант с какой-то невозможной скоростью для меня просто сместился, ухватил за хвост и потянул на себя. В секунду обескуражив противника, он ухватил его за шкирку и накинул на морду огромную петлю, стянув пасть так, чтобы тот не кусался. А затем нацепил ошейник, ударом, вырубил питомца и самостоятельно потащил его в открытую клетку.

Там уже мутанты, у которых нервы были покрепче, чем у остальных, связали лапы.

— Всё приходится делать самому, — голос Владимира Петровича прозвучал совсем рядом.

Я медленно повернулся, замер, глядя на мутанта.

— Что, восхищён скоростью? — спросил он, белоснежно улыбаясь. — Рано или поздно, если доживёшь, разумеется, — поправил он. — Я думал, что зооморф победит.

— Почему?

— В нем было больше концентрата дикого, чем в перевёртыше, — он вернулся всем вниманием к клетке.

— Здесь большую роль играет природа, — заговорил Бурдин. — Перевёртыши априори сильнее, чем зооморфы.

— Ага, сказал маг, — парировал Владимир Петрович. — Тебе ли не знать природу мутантов лучше, чем мне.

Дальше, я стал свидетелем словесной перепалки между двумя сильнейшими носителями нашего города. Да, скорее всего, и не только нашего, раз они распустили свои паучьи сети по половине страны. Но затем всё внимание привлекла клетка. И следующие два часа я смотрел поединки между различными представителями «животного» мира.