Книга Палач желаний, страница 114 – Александр Лобанов

— Обратная одержимость проще, чем ты мог подумать, оказавшись на грани смерти, — менторским тоном перебил меня Глагол. И больше не слушая моего вяканья, принялся чеканить лекцию, похоже, давно составленную: — В данном случае одержимость — это баланс. Словно электрон на орбите протона в атоме водорода. Бесконечное движение, словно обтекающее нечто, скрытое в глубине. Лёгкое, но такое же сильное и нерушимое. Ты же попытался всё сделать грубо, словно слив два атома гелия. Результат соответственный — термоядерная реакция с высвобождением кучи тепла, и чуть не стоившая уничтожения обоих изначальных элементов.

Мля… а он начинает меня бесить. Разговаривать с Глаголом, словно слушать радио, которое постоянно переключается с частоты на частоту — он всегда на своей волне. Однако скрипнув зубами, смирился. Во-первых, моё похищение-прогулка в самом разгаре, возмущаться нужно было раньше. А во-вторых, с разговорчивостью Глагола нужно радоваться даже лекциям по ядерной физике.

Тем временем мы дошли до тупика — взгляд безошибочно различал блики на зеркальных поверхностях. А радужные отблески местами были даже красивы… как макияж на трупе. Я почти обрадовался ловушке: появился шанс, что мы повернём назад. Но тут змея, указывавшая путь, заползла на одну из стенок тупика и продолжила путь уже по ней. Глагол, не сомневаясь, тоже сменил вектор движения. Мне не оставалось ничего иного, как повторить.

— И что же мне делать для успешной одержимости? — нехотя поддержал тему. — У нас с Хугеном, конечно, разный заряд: я иммунный к воплощениям, а он живое воплощение, но как это поможет?

— Ты мыслишь не теми категориями. Передача способностей — лишь следствие. Одержимость — это процесс подчинения тела и разума. Добровольная одержимость — добровольное подчинение.

— То есть ты предлагаешь мне добровольно отдать власть над собственным телом и разумом другому существу? Буквально стать его рабом в надежде, что Феникс окажется столь великодушен, что не уничтожит меня или не подчинит навсегда, а поможет? — возмутился я.

И вновь в ответ тишина. Похоже, Глагол счёл, что выполнил свой долг и теперь говорить нам не о чём. А я, несмотря на то что негодовал, совет принял к вниманию. Пусть он и настоящее безумие, особенно для меня, вложившему всю веру в защиту от чужого контроля, но глядя на Хугина, я вновь и вновь возвращался мыслями к Бруту. Когда-то я полагался на него настолько, чтобы доверить всё вплоть до своей жизни и души. А ведь он тоже был воплощением Веры. Или Надя — я доверяю ей настолько, что она не только прикрывает мою спину в бою, но и делит со мной дом, пищу и жизнь. Это ли не добровольная одержимость?

Да и чего мне бояться? Я честно воспитывал Феникса. Не был жесток. Не срывался на нём. Заботился о нём. Учил. Был хорошим и верным хозяином. Или требовалось стать другом?

— А как продвигается твой крестовый поход по поиску Янтарной комнаты? — вновь попытался завести разговор.

Честно говоря, чем дольше мы находились в зазеркалье, тем меньше мне нравилось это место. Теперь я мог видеть не только стены, но и то, что находилось за ними. Из зеркальных витрин виднелись горожане, гуляющие по улицам. Из окон видел спящих в разорённых домах бомжей. Я видел плескающихся в озерах и в ваннах людей. Видел бреющихся поутру. И видел из луж днища машин. Видел многое из того, что видеть бы не хотел.