Книга Палач желаний, страница 117 – Александр Лобанов

Тут я наконец различил звук. Невнятный, но ритмичный и звонкий. И он приближался. Я заозирался, пытаясь определить направление и источник. Но звук становился лишь громче. Не выдержав, усилием воли отправил Феникса вверх — разведать. А звук становился всё оглушительней.

Рывок. Меня дёрнуло назад, так что я чуть не упал, а секунду спустя на месте, где стоял, пронеслась двуколка. И глаза лошади горели алым. Взмах же кнута возничего прошел в считаных миллиметрах от моего лица.

— Не верь тому, что видишь, — выдохнул Глагол, что и вытащил меня из-под удара.

И стоило словам прозвучать, как мой иммунитет словно смахнул с глаз пелену, и я понял, что увиденное лишь морок. Хотя вернее всё же сказать — «эхо прошлого», которое я невольно призвал. Из-под фасадов благопристойных домов выглядывали всё те же постройки, только обветшалые и разрушенные многими бомбёжками. Окна все тёмные и выбитые, а если где-то и виднеется огонёк, то от него веет лишь жутью и опасностью. В воздухе тяжёлый смрад запустения и разрухи. А звуки…

Туман вновь нахлынул и окутал нас, отрезав все чувства. Именно он тут властвовал. Это была его территория. И он оказался не рад нас видеть. Система это подтвердила, выдав сообщение:

"Внимание, внешнее воздействие Веры на ментальную и духовную сферу.

Напряжённость: 1,65 РВ".

— Куда теперь? — стараясь не повышать голоса, уточнил я.

— Вперёд. Не отставай, — Глагол меланхолично погладил свою питомицу, устроившуюся у него на плечах, и его массивная фигура двинулась вперёд.

Мне пришлось поспешить, чтобы не потеряться — уже через несколько шагов всё скрывал туман, и даже Феникс, оказавшийся в поднебесье, не мог увидеть ничего сквозь пелену, на долгие годы закрывшую немалую часть мира.

Глагол старался как можно тише двигаться вдоль домов, вернее того, что от них осталось. Если мне не врала мини-карта, которая больше чем на половину состояла из помех, то мы находились в Петербурге на Варшавской улице и уверенно продолжали движение вдоль неё. Я же крутил головой по сторонам, пытаясь увидеть потенциальную опасность сквозь туман.

И кажется, я что-то заметил. Завихрения тумана вдали. Мне нужно было в него всмотреться, чтобы понять сокрытое. Я вглядывался и, кажется, сумел…

— Не ищи опасность, — одёрнул меня Глагол, и образ рассыпался. — Постарайся расслабиться и не думать. Не питай Пустоши.

Я поморщился. Совет хоть и хороший, но практически невыполнимый. Лазить в аномальные места мне доводилось крайне редко, поэтому я был взволнован. Уважаемому читателю наверняка интересно, чем же так страшны эти Пустоши, да и вообще аномальные локации, особенно после того, как мы встречали различных одержимых людей и даже дома?

Пожалуй, чтобы отвлечься, отвечу: проблема в масштабе. У одержимых источником является человек, реже группа людей, Вера которых и питает образование. Человек обычно воплощает одержимость чем-то одним — на большее не хватает даже тёмной Веры. Дома — может быть несколько вариаций искажений. Но обычно они близки, и к ним можно подготовиться, плюс ограничены лимитом всё той же Веры. Хотя если их долго не нейтрализовывать, то они могут получить свой приток веры и стать аномальными местами.

А вот Пустоши… Они занимают целые кварталы, районы, а то и города! Вера направлена либо в вещи, либо на территорию. Из-за площади их практически невозможно уничтожить или изолировать, лишь массовым артобстрелом и ядерным оружием. В случае уничтожения музея или какого-нибудь памятника — это может ослабить пустошь, но не более. Однако даже подобный вандализм зачастую бесполезен — Пустошами становятся места исторические или просто очень известные, и каждое новое вмешательство лишь увеличивает приток Веры, питая их.