Книга Палач желаний, страница 118 – Александр Лобанов

Например, сейчас мы оказались в исторической части Питера. В самом его центре. И хотя Эрмитаж и другие памятники истории давно уничтожены, а сам центр практически полностью лежал в руинах — про город не забыли, и он был всё так же опасен, как и в Чёрный месяц.

И ведь история Питербурга — лишь часть проблемы. На этот великий город завязано бесчисленное количество книг, фильмов, музыки, игр, картин, да и вообще воплощений творчества. А туман, напитанный этой Верой, всегда готов воссоздать один из уже придуманных кошмаров или что-то новенькое. В Пустошах может воплотиться практически всё что угодно, а поэтому подготовиться практически невозможно.

— Ты же часто бывал в Пустошах, может, ещё что-то хорошее посоветуешь? — уточнил я, чувствуя, как туман пытается просочиться сквозь одежду, и по спине уже толпы мурашек убегают от водопадов пота.

— Не суйся сюда. А если попал, то поменьше говори, поменьше думай и постарайся не глазеть по сторонам и не вслушиваться в шёпот города. Если что-то захочет на тебя напасть, то ты это заметишь в любом случае. И старайся оставаться на открытых пространствах. А ещё лучше забраться повыше.

Глагол говорил быстро. Отрывисто. Думая явно о другом. Но я радовался этой краткой справке, хоть она практически дословно повторяла слова лектора при повышении на Критика. Вот только вместе со словами в воздухе начал раздаваться гул. Я честно старался не вслушиваться, но тут меня призвал Феникс, и через его взгляд увидел, как вслед за нами что-то движется — в тумане остаются огромные завихрения.

— В проулок, — приказал Глагол и рывком утащил в указанном направлении.

— Но что… — я прервал себя на полуслове. Знание — лишь усилит врага, а нам лучше убегать. Вместо этого, яростно прошептал: — Может, объяснишь, куда мы идём?

— Мы почти на месте, нам нужно только преодолеть этот двор, — снизошёл до новой порции пояснений Глагол.

Я вновь обратился к мини-карте и чуть не выматерился: если руководствоваться заявлением Глагола, нас ждала «Российская национальная библиотека». Вернее, её развалины, если правильно помнил.

И тут мне пришёл новый сигнал от Феникса. Мой верный напарник не был подвержен эмоциям и лишним мыслям, поэтому патрулировал окрестности верно и смог уловить какое-то возмущение на территории впереди. Там в белизне тумана что-то мелькало. Возникли ассоциации с помехами на сломанном телевизоре.

— Нам туда нельзя. Опасно, — попытался я предупредить Глагола.

И совершенно не удивился, когда тот, проигнорировав моё замечание, двинулся вперёд. Не сдержавшись, сам ухватил Глагола за плечо. Вернее, попытался, ибо Брауни хлёстко ударила хвостом по моей руке, и ту пронзила боль. Но меня было уже не остановить — я попытался схватить Глагола второй рукой, но тут и сам Глагол развернулся и заблокировал руку, которая уже нацелилась ударить.

— Я знаю, что впереди, — ледяным тоном в полный голос провозгласил Глагол, и от его непреклонности я даже невольно отступил.

А затем туман за спиной Глагола покрылся рябью помех, и это был не морок. Один удар сердца спустя, понял, что это были не помехи. Я видел буквы и слова. Множество чёрных букв на белой бумаге, из которой состояла гигантская голова. Настолько гигантская, что мы были для неё на один зуб. Буквально.