Книга Я вернулся. Том 5, страница 44 – Андрей Ткачев, А. Байяр

Достаточно и того факта, что отец у нас всё же один на двоих. Можно сказать, единственная ниточка, соединяющая нас с Джиной хоть как-то, и эту связь между нами уже никто не оборвет.

— Думаю, я в их тусовку вписаться смогла бы, а вот ты вряд ли, — снова не упустила сестренка возможности съязвить.

— Нисколько в этом не сомневаюсь.

— Ты слишком скучный и ответственный, братец, — принялась она читать мне нотации. — Зануда, который сидел бы на последней парте и до дыр заучивал конспект. Хотя нет… У тебя ведь хорошая память. Тогда ты делал бы вид, что заучиваешь конспект, лишь бы никого к себе не подпускать.

— Не знаю. Я же никогда не учился в «Седжоне».

— Да ты вообще нигде не учился. Тебя воспитала эта… улица. Вот!

— Меня воспитали наемники, Джина, — припарковавшись, повернул я голову к своей пассажирке. — И поверь, эти ребята были куда жестче твоих японских приятелей. И господина Миямото, и господина Асакуры вместе взятых.

— Они мне не приятели.

— Разумеется. Они ведь уже мертвы, и только потому, что их угораздило связаться с тобой…

По своему обыкновению девушка демонстративно закатила глаза, и на этом наш разговор о дурном прошлом завершился сам собой. И хорошо, потому что сейчас нам обоим стоило сосредоточиться на других вещах.

О бывшем ассистенте профессора Волкова я узнал лишь то, что мужчина может занимать в этом университете должность преподавателя по аналитической химии. Ни имени, ни фамилии, ни даже приблизительной внешности — больше опираться мне было не на что.

А вот списки сотрудников лаборатории могли быть уничтожены не столько за сроком давности, сколько за желанием скрыть всех причастных к незаконным опытам. Ведь первое время отец мог благополучно маскировать их под безобидные фармацевтические исследования, но лишь когда вся правда о моем происхождении и сыворотке всплыла наружу, между профессором и его главным партнером возникло непонимание вплоть до открытой неприязни и попыток покончить с генетическими экспериментами.

Короче говоря, даже если бы я докопался до истины раньше, то всё равно не успел бы получить всю исчерпывающую информацию. Сплошная головная боль, одним словом.

Джина с интересом поглядывала по сторонам, пока мы пересекали территорию кампуса вдоль ухоженных лужаек и высаженных на равном удалении друг от друга цветущих деревьев.

Не только государство постаралось, чтобы превратить это место в национальное достояние сродни Сеульскому университету. Куда больше денег в него вложили родители самых учеников. Впрочем, от семьи Чен — одних из самых могущественных чеболей Хвангапура — «Седжон» не получил ни одной воны. Всё потому, что Харин отправили учиться за границу, хотя наследнице еще во время учебы в школе не единожды приходили на почту предложения поступить именно сюда.

Возвращаясь к вопросу Джины о том, поступили бы мы сюда сами, если бы наш отец всё еще был бы жив… Скорее всего, нет. Я бы сделал ставку на Германию. Воспоминаний из раннего детства у меня сохранилось немного, но отец частенько ставил в пример немецкую образовательную систему. Дисциплину, прилежание и прочие качества, которыми профессор Волков обладал сам и старался привить мне. Либо же он захотел бы контролировать весь процесс, и обучались бы мы у частных, отобранных отцом, преподавателей, чтобы только он видел все результаты нашей учебы, как еще один фактор модификации.