Книга Сын Палача. Том 3, страница 144 – Андрей Ткачев, Вадим Оришин

Цепная покачала головой, будто сама не верила в то, что собиралась рассказать.

— За ублюдком пришли. Он оставил за собой достаточно жертв, чтобы такой исход не был удивительным. Меня нашли, в общих чертах разобрали, что со мной сделал ублюдок. И забрали. Считали, наверное, что долго я всё равно не протяну, а так меня ещё можно было использовать. Меня не спасали, если ты вдруг так подумал. Новые хозяева были ничем не лучше старого. Только для новых я была оружием, одноразовым средством достижения цели. Они готовы были предоставить мне возможность осуществить мою месть. Моё выживание при этом снова не предполагалось.

Йонетт закрыла глаза. Затем открыла и улыбнулась.

— Как видишь, я только и делаю, что не оправдываю чужие ожидания. Но месть снова откладывалась. Когда меня начали тренировать, я показала великолепные результаты… Кто-то решил, что использовать такого талантливого человека для разовой акции — глупо, расточительно. Так началась моя жизнь в качестве агента. Долго она не продлилась, я бежала, чтобы свершить свою месть.

Цепная вздохнула.

— Глупая, наивная девочка. Как была, так и осталась. Но у меня появились силы, которыми я не постеснялась воспользоваться. Устроила бойню, какую-то неописуемую кровавую вакханалию. Я убивала и питала наивную надежду, что если причиню боли столько же, сколько причинили мне, всё вернётся. Всё станет, как прежде. Я сидела там, на пепелище. Опустошённая, сломленная, беспомощная. Сидела и не понимала, почему ничего не происходит. Почему вокруг только мёртвые тела и руины. Сидела там и маленьким детским умом осознавала, что сотворила. Скольких виновных и невинных убила. Там, на руинах старого замка, умерла Йонетт и родилась я. Цепной Пёс, бешеный зверь, способный убить кого угодно, лишь укажи. Я живу не ради чего-то, Сол. Я живу в знак протеста.

Цепная подняла на меня взгляд. Я ожидал увидеть ярость, но увидел лишь боль.

— Я выживаю вопреки всему. Всегда и везде. Я уже не та девочка. Сейчас я выбираю, за что бороться, какую цель ставить. И я выбирала благородные идеалы, когда могла. И теперь я здесь. Мы оба понимаем, что я умираю, и оба не знаем почему. Конечно, мы доберёмся до источника. Конечно, я сделаю всё, чтобы выжить. Но скажи мне, Сол. Если не получится, что мне делать? Как мне выживать в таком случае?

Ответа на этот вопрос у меня не нашлось.

— Обними меня, Сол. У тебя это получается искренне, а я много не прошу. Просто немного искренности.

В такой малости я отказывать Йонетт не стал. Больше мы в дороге практически не разговаривали, если не считать чисто бытовых вопросов. А через два дня ближе к вечеру скалы сменились хвойным лесом.

— Мы почти пришли. Моё важное место, никому, кроме меня, ненужное.

— Источник хаоса? — уточняю, хотя и так знаю ответ.

— Именно. Очень сильный источник, бесполезный адептам иных сфер. Не справятся.

— А своих магов хаоса здесь нет?

Йонетт кивнула:

— Есть, но они два источника уже имеют, а третий, да ещё и такой сильный — слишком жирно. Сам понимаешь, как нас всё время ограничивают.

Киваю. Да, ограничивать нас есть за что.

— Будь осторожен. Магия здесь порой играет в странные игры.

Вскоре я понял, о чём говорила Йонетт. Мы шли через лес, а затем как-то внезапно оказались перед входом в пещеру. Внезапно, потому что пещера была не в земле, а сплетена из сросшихся стволов местных деревьев. Цепная уверенно вела нас внутрь, я шёл следом. Деревья сомкнулись над головой, мы оказались в натуральной пещере, причём уже каменной, и внутри поработали резчики по камню. А ещё здесь было относительно светло, позволяя рассмотреть все эти украшения на камне. У меня было что сказать, но я терпел, пока мы не вышли из, как оказалось, тоннеля, в какую-то долину.